Разоблаченный рыцарь полностью

Ага. Юношеский максимализм. Как дешево и скучно.

— Тебя не спрашивали, сопляк, поэтому стой и помалкивай. — Алекс угрожающе посмотрел на незнакомца и снова повернулся к Саре.

— Черт, нет, ты серьезно? Всю жизнь вилась вокруг меня, а теперь вешаешься на шею другому? Значит, вот какие у тебя были «искренние» чувства ко мне? Решила теперь со всеми опробовать игру в любовь? — жестоко произнес Алекс, на что Сара замахнулась и влепила ему хлесткую пощечину.

— Убирайся, я не хочу тебя видеть, слышишь? Не хочу! — прошипела девушка, хватая опешившего блондина за руку. — Идем, Джереми.

— Я был лучшего мнения о тебе. Вкус дерьмовый, — кинул ей вслед Алекс, и Сара, не оборачиваясь, показала ему средний палец.

В горле жгло от слез. Парень рядом с ней особо не реагировал, и девушка, к своему ужасу, понимала, что Алекс в чем-то прав, раз Джереми настолько было плевать. Тоже мне, защитника выбрала.

— Пойдем в кафе? — беззаботно предложил он, когда они остановились на перекрестке.

— Слушай, прости, но мне нужно домой. — Сара грустно улыбнулась.

— Это из-за того парня?

— Неважно, Джереми. В любом случае прости и за эту неприятную сцену. Обещаю, завтра мы обязательно погуляем, но сегодня я слишком устала.

— Ладно, тогда увидимся. — Парень обнял ее, а Сара, ненавидя себя, вспомнила тот самый момент, когда Алекс сжимал ее в объятиях после аттракционов.

Жаль, что память стереть нельзя.

Но она обязательно постарается и выбросит его из сердца и мыслей. Даже если будет больно.

Они лежали перед камином, греясь. И молчали. Агнес уже успела переодеться в свои сухие рубашку и джинсы, а Марк ждал, пока высохнут его вещи. Он перебирал волосы Уокер, играя с ними, а она лежала на его груди, ощущая жар его кожи. Было так тихо. И уютно. Даже молчать с ним было хорошо. Агнес коснулась подушечками пальцев его сбитых костяшек. И тяжело вздохнула.

— Ты что-то хочешь спросить? Я чувствую это. — Марк мягко отстранил ее от себя и присел напротив. — Слушаю тебя.

— С каких это пор ты в телепаты записался? — улыбнулась Агнес, качнув головой. Ей правда хотелось спросить, но она боялась, что Стаймест снова взбесится, как в коридоре.

— Твои татуировки… — неуверенно начала она, бережно коснувшись чешуи дракона под его левой ключицей. — Не то чтобы я их рассматривала, и вообще, я прекрасно понимаю, что ты не обязан мне ничего расск…

— Тише, тише, маленькая, — рассмеялся Марк, приложив палец к ее губам и прерывая бессмысленные оправдания. — Почему ты так испугалась?

— Мне не хотелось на тебя давить… В прошлый раз ты отреагировал плохо на мой вопрос.

— Прости, мышка Уокер, — мягко отозвался парень. — Давай просто проведем границы. Мне трудно говорить о некоторых эпизодах моей жизни, — поморщился он. — Поэтому я расскажу тебе о тех рисунках, о которых могу. Если ты не против.

— Не против. — Агнес села, положив руки на колени, и затаила дыхание.

— Какая ты милая, черт. — Марк потянулся и поцеловал ее в щеку. — Начну, пожалуй, с этой. — Он показал на арабские буквы, набитые на костяшках пальцев. — Это имя моей матери — Лея. Я набил его в четырнадцать.

— И как на это отреагировал отец?

— Ему не понравилось. — Лицо парня было бесстрастным, лишенным эмоций.

— Никогда. Никогда. Никогда. Слышишь меня? Никогда, — раздавался в висках разъяренный голос отца.

— Но мама…

— Больше никогда не смей упоминать это ничтожество. — Мальчик задыхался, захлебывался в ледяной воде. Послышалось характерное бульканье.

А потом мужчина схватил руки сына и опустил до самых плеч в чан с кипятком.

— Пускай эти ожоги станут тебе напоминанием.

— Я получил вот это. — Марк показал на особенно глубокие шрамы от ожогов на внутренней стороне предплечий. — А эти татуировки я сделал в пятнадцать. — Он указал на графически изображенного монстра на левой и правой половине тела. — Сделал, чтобы перекрыть шрамы. Все гораздо менее прозаично, чем полагают люди.

— Они что-то означают? — сорвалось с губ Агнес.

Стаймест неопределенно пожал плечами.

— Я ассоциирую их с собой и отцом. Мы две ипостаси.

— Ты же ненавидишь его.

— Как и себя, — отметил холодно Марк и кивнул на изображение паутины на своем предплечье, ближе к локтю, и красный уродливый череп на плече. — Череп означает истину, влекущую за собой разрушение и смерть. Паутина — борьба с зависимостью.

Девушка согнула его руку, рассматривая рисунок.

— Почему посередине паутины буква R?

— Потому что Рэт.

Агнес тепло улыбнулась.

— Он был тем, кто меня спас.

И продолжает спасать каждый день. Из озера. Из мрака. Из темноты.

— Некоторые рисунки не имеют смысла. — Марк указал на хаотичные узоры на руках. — Я просто сделал их, чтобы скрыть остальные шрамы.

— Их много, — заметила тихо Уокер.