– Каролина была моей дочкой, моей маленькой дочуркой!
Старик с обеспокоенным видом повернулся к Лилу и стал нервно теребить свои руки со вздутыми венами.
– Не тревожьте Анжелику, пожалуйста, она не виновата.
Лилу перестала что-либо понимать.
– Анжелику?
– Малышку Куртен. Подругу Сары.
Лилу показалось, что он вот-вот расплачется, и, несмотря на то, что неожиданное упоминание сестры Фанни мгновенно вызвало у нее массу вопросов, она взяла старика за руку, чтобы успокоить:
– Не переживайте, я не буду никого тревожить, месье Рене. Это лишь для школьного проекта.
– Но я же вижу, что вы из полиции, – пробурчал он, высвобождая свою руку. – Вы явились их арестовать, это точно.
– Кого арестовать?
– Анжелику, Моргану, Жасмин… Разочарованных. Они же были совсем девчонками и не понимали, что творят.
– Как вы их назвали?
Пронзительный школьный звонок заставил обоих вздрогнуть. Рене тотчас встал со скамейки, приподнялся на цыпочки, чтобы лучше видеть выходящих из ворот детей, однако приближаться к ним не стал.
– Каролина, – бормотал он. – Каролина, это папа…
Но все дети бежали к своим родителям, выставив вперед руки, а на него не обращали никакого внимания. Эта сцена вызвала у старика улыбку, его лицо просветлело. И Лилу вдруг стало его жалко.
– Спасибо, что уделили мне время, месье Рене.
– Да, да, приходи ко мне, когда хочешь, я живу сразу за скалой Корсара, пойдем с тобой собирать мидии.
Анжелика и Бенжамен больше не расставались, и об этом знали все. Когда Сара была в бассейне, они вдвоем возвращались из школы, по вечерам общались по Интернету или телефону. Бо́льшая часть расходов на СМС у обоих уходила на переписку между собой. Естественно, другие ученики подтрунивали над Анжеликой с Бенжаменом: в этом возрасте настоящая дружба мальчика и девочки встречается редко.
Эрик часто брал с собой младшего брата, когда отправлялся поиграть со своими приятелями в футбол, выпить пива или субботними вечерами побренчать на гитаре. Ничего предосудительного. Среди всех типов соблазнителей он скорее был из категории «идеального зятя», чем «плохого парня». Он не курил, не перебирал с пивом или дешевой водкой, как некоторые его друзья, не прогуливал уроки. Учился отлично и уже подал документы для зачисления на подготовительные курсы в один из самых престижных парижских университетов. Мать и отчим Бернар не переставая расхваливали такого прекрасного, такого умного, отзывчивого и обходительного юношу: «добрый день, мадам», «до свидания, мадам», «пожалуйста, только после вас», «что вы, это вам спасибо» – и все это с неизменной обворожительной улыбкой. Конечно, он был слегка ветреным – в доме у Леруа одна девица сменяла другую, как шеренги солдат на параде в честь Дня взятия Бастилии, но это были издержки возраста. Да и кто мог его упрекнуть? У парня впереди было еще много времени, чтобы выбрать свою единственную.
Осенью 1997 года Эрик перешел в выпускной класс, а Бенжамен, Сара и Анжелика – в седьмой. После уроков эта троица заваливалась на кровать или прямо на ковер, обычно в комнате Бенжамена – она была больше, чем у Сары, – чтобы послушать музыку или посплетничать, и Эрик стал все чаще присоединяться к ним. В школе он общался со своими прежними друзьями, но, если встречал в коридоре кого-нибудь из этих троих, не проходил молча мимо, как раньше, а расплывался в улыбке и бросал короткое «привет», с удовольствием обнаруживая, что его популярность, судя по возбужденным шушуканьям, уже распространилась и на семиклассников. Эти знаки внимания добавили Саре и Анжелике привлекательности в глазах других учеников. К тому же Анжелика изменилась за лето. У нее появились месячные, она теперь носила лифчики, мальчишки оборачивались ей вслед. После инцидента в лодочном сарае многие говорили, что она выглядела лет на пятнадцать, а то и шестнадцать. Но это было не так. Она выглядела на свой возраст, то есть на тринадцать. Да хоть бы и на двадцать – я не понимаю, как это может быть оправданием злодеянию. Это уточнение мне кажется важным для дальнейшего рассказа.
