Со дня рождения старшего брата Сары Анжелика ни с кем не общалась. Она осмелилась заявить, что Эрик Шевалье силой взял ее в лодочном сарае, и тут же, без всяких разбирательств, стала изгоем в лицее Виктора Гюго. Ее имя, намалеванное маркером или нацарапанное циркулем, теперь красовалось всюду – на деревянных партах в классах, на дверях туалетов – и сопровождалось определениями, какие я предпочту здесь опустить. Ее осыпали оскорблениями, забрасывали скомканной бумагой. Успеваемость Анжелики упала, и месье Фолле, хоть и не вел уроки у восьмых классов, несколько раз приглашал ее на беседу. Но она ни разу не явилась. Анжелика была сама себе хозяйкой: ее не заставляли возвращаться домой к строго определенному часу, делать уроки или заправлять постель, и она начала проверять, как много ей может сойти с рук. Вместо школы садилась на автобус и ехала в Лилль, где воровала компакт-диски во FNAC[16] или косметику в универмаге, а в магазинах одежды – шмотки, надевая их в примерочной под свои собственные. Чтобы разжиться у старшеклассников травкой, она отдавала им краденые диски или позволяла мельком взглянуть на свою грудь в лифчике. Она начала вызывающе краситься, ходить в откровенно драных джинсах, которые резала сама кухонными ножницами. Анжелика бродила по кладбищу, фотографировалась на могилах, тушила окурки в цветочных вазонах. Она часами смотрела на разбивающиеся о черные скалы волны и гадала, как быстро умрет, если бросится вниз. В ветреные дни она ходила, раскинув руки, по краю обрыва, ложилась с закрытыми глазами на железнодорожную насыпь и скатывалась с нее в последний миг, когда уже вибрировали рельсы, осыпался гравий, а от металлического скрежета колес чуть ли не разрывались барабанные перепонки. Она не искала смерти, в некотором смысле она уже была наполовину мертва.
Тогда-то и появились Разочарованные, в создании которых ключевую роль сыграла Моргана Ришар – именно она вернула к жизни Анжелику. Сегодня каждый раз, когда я думаю о Моргане, вспоминаю ее взгляд – острый и пронзающий, как серебряный клинок, умный и проницательный, без намека на сомнение или нерешительность. От этого взгляда тушевались не только дети, но и взрослые.
Моргана обратила на себя внимание в лицее Виктора Гюго несколькими годами ранее, в начале пятого класса. Лето 1996 года выдалось богатым на события: взрыв в небе над Нью-Йорком пассажирского авиалайнера Boeing 747 компании TWA, летевшего в Париж, теракт на летних Олимпийских играх в Атланте, заявление NASA об органических следах, найденных на упавшем с Марса метеорите. И когда месье Фолле предложил ученикам записать на листочках главное, по их мнению, событие лета, Анжелика написала «От нас ушел отец», Сара – «У меня новая семья: мачеха и двое братьев, они довольно милые». Моргана же написала следующее: «Клоди Эньере провела семь дней на борту русской станции „Мир“. Это первая во Франции и Европе женщина, побывавшая в космосе». После проверки задания месье Фолле вызвал Моргану к доске, чтобы поговорить о важности выбранного ею события. Тогда Моргана носила каре, слегка прикрывающее уши. Обрамляющие ее лицо кудрявые каштановые волосы были такими густыми и жесткими, что ни закон гравитации, ни порывы ветра им были нипочем. Тогда как все ученики, лишь вчера распростившиеся с младшими классами, с особой тщательностью относились к своему внешнему виду, понимая, как он важен для их статуса в школе, Моргана ходила в широченных вельветовых брюках, разноцветной полосатой кофте с вытянутыми рукавами и в неизменных круглых очках. И это были не дизайнерские очки в стиле Гарри Поттера, а самые дешевые, чью стоимость покрывала социальная медстраховка. Стоило ей встать со своего места, как в классе раздались смешки. Моргана гордо подняла голову и вышла к доске. Она заложила руки за спину и начала уверенно отвечать:
– Это событие – самое значимое за минувшее лето, потому что оно стало не только научным прорывом, но и победой всех женщин. Очень важно рассказывать о женщинах, преуспевших в сугубо мужской, как ранее считалось, области. Так современные девушки будут знать, что могут стремиться к чему-то большему, а не довольствоваться ролями, какие патриархальное общество на протяжении тысячелетий отводило женщине: мать, прислуга и проститутка.
Моргане было одиннадцать лет. После нескольких ее фраз одобряющая улыбка на лице учителя сменилась гримасой ужаса. Класс сначала впал в ступор, а потом разразился хохотом. Месье Фолле пришел в себя и, повысив голос, отрезал:
– Прекратите! В моем классе подобная речь звучала первый и последний раз! Ясно?
