Разочарованные полностью

Надеюсь, у тебя и твоей семьи все хорошо. Я долго тебе не писала… Но тут Рене рассказал, что к нему приходила полиция, спрашивала о С. Я так и не поняла, с какой целью, может, возобновили расследование. Надо бы встретиться втроем: я, ты и Жасмин. Что скажешь?

Целую,

Моргана уставилась на экран, ей пришлось несколько раз перечитать письмо, чтобы понять его смысл. Настоящим провалом правосудия она считала не оправдательный приговор для реальных преступников, а ошибочно вынесенный обвинительный. Когда-то давным-давно она позволила отправить за решетку невиновного, а ведь могла поднять руку, сказать: «Подождите!» Хватило бы нескольких слов, чтобы спасти его, встать на сторону справедливости, о которой она сама твердила на каждом углу с раннего детства. Но она промолчала. Отвела взгляд. И с тех пор оплачивала этот долг.

Моргана и Анжелика теперь всегда садились рядом – в классе, в автобусе, в школьном дворе на переменках. Анжелика по-прежнему оставалась объектом всевозможных нападок, но в присутствии Морганы выносить их было легче. Эта девочка популярностью не пользовалась, однако сумела дать отпор, когда несколько раз в ее адрес летели грубые шуточки. Она отбрила своих недругов несколькими лихо подобранными ядовитыми фразами, которыми подняла их на смех и даже больно уколола. С тех пор в лицо ей больше гадостей не говорили, хотя за спиной по-прежнему обзывали ведьмой или лесбиянкой, потешались над ее нарядами, непослушными волосами и чудаковатыми родителями.

Когда Анжелика впервые пришла к Моргане в гости, она спросила:

– А твои родители знают?

Моргана сразу поняла, о чем она:

– Ты и только ты можешь решать, кому рассказывать о том, что с тобой случилось, и рассказывать ли вообще. Я никому ничего не говорила.

Анжелика кивнула в ответ. Произошедшее с ней Моргана никогда не называла, как все, инцидентом. Однажды, первый и единственный раз, она употребила слово, которое Анжелика не осмеливалась произнести, даже вполголоса, даже в мыслях. Изнасилование. Шокированная Анжелика, озираясь по сторонам в ужасе, что Моргану могли услышать, прошептала: «Не говори так». Это слово было опасным, оно пугало ее, оно не могло иметь отношения к инциденту в лодочном сарае. Изнасилование – это когда незнакомый дядька ночью на парковке с ножом к горлу, а потом полиция, суд, тюрьма. А у нее-то все было по-другому: старший брат друга перебрал с алкоголем и не принимал отказа. К тому же был до того вежлив, что на следующий день позвонил с извинениями за свою напористость. Мол, не знал, что это ее первый раз. Надо было предупредить, тогда бы он был нежнее. Подумаешь, синяки на руках – там, где он чуть крепче сжал. Ну и немного запачкались в крови и песке ее розовые хлопковые трусики – потом она сожгла их в той же кухонной мойке, что и портреты святых несколькими годами ранее. Нечего делать из мухи слона. Такое случается. Ведь именно так сказала его мать, когда разговаривала с ней.

Поэтому, оказавшись на пороге у Ришаров, Анжелика немного робела. Николь Ришар, мать Морганы, была женщиной нервного склада и вечно выглядела изнуренной. Но вовсе не потому, что не высыпалась, она была как бы уставшей с рождения, от этого мира, от жизни, от людей. Николь появилась в дверном проеме с сигаретой в зубах.

– А ты, наверное, Анжелика? – спросила она мягким голосом и запечатлела на щеке девочки ласковый поцелуй с запахом никотина. – Моргана отправилась за хлебом, через десять минут вернется.

– Простите, я пришла раньше времени.

– Никаких проблем. Хочешь воды или лимонада?

– Лимонада, если можно.

Через минуту Николь вернулась со стаканом в руке. Она села напротив Анжелики и принялась ее изучать, сощурившись и затягиваясь сигаретой. У нее были такие же, как у Морганы, светло-серые глаза.

– Слишком уж ты хорошенькая, непросто тебе будет в жизни, – вздохнула она. – Всех в тебе будет интересовать только внешность.

Анжелика поняла, что это не комплимент, но от смущения лишь поблагодарила и тут же почувствовала себя глупо.

– Я рада, что у Морганы появилась подруга, – продолжала Николь. – Ей сложно заводить друзей в школе, она чересчур умна для своего возраста, а тем более для девочки. Я переживаю, что она страдает от одиночества. А вы ведь подруги?

Анжелика сделала глоток лимонада и пожала плечами. Дружба – понятие относительное. В последнее время девчонки, начиная с Сары, были с ней гораздо более жестоки, чем мальчишки.

– Не думаю, что это дружба.

Николь удивленно подняла бровь:

– Почему ты так говоришь?

– У меня была лучшая подруга, мы дружили с начальной школы, и она предала меня.

– Это как же?

– Она сказала всем, что я лгунья, и перестала со мной общаться.

– А ты солгала?

Анжелика покачала головой.