– Здравствуйте, месье Рубье, вы помните меня? Я Фанни Куртен, дочь Мари-Клер.
– О, доброе утро! Конечно, помню. Я видел тебя на прошлой неделе на похоронах, но мне не удалось с тобой поговорить, прими мои соболезнования.
– Большое спасибо… Месье Рубье, могу я задать вам несколько вопросов? Моя падчерица пишет работу о сен-мартенской школе 2000-х годов, а вы здесь всех знаете… Она пытается восстановить события 2001 года по старым фотографиям.
– Конечно, проходите внутрь. Хотите кофе?
– С удовольствием.
Они вошли вслед за хозяином в его лавку, и он усадил их в подсобке.
– Пойду сделаю кофе. Вам с сахаром?
– Мне да, – отозвалась Лилу.
– Не рановато ли для твоих лет пить кофе? – нахмурившись, прошептала Фанни.
– А не надо было оставлять меня без завтрака! И потом этот рыбный запах с утра, не знаю, как ты, но я уже подыхаю. Кстати, я думала, что нельзя врать тому, у кого берешь интервью. Что это противоречит журналистской этике… Да еще и прикрываться своей бедненькой несовершеннолетней падчерицей! Тебе не стыдно?
Фанни покраснела.
– Это вынужденная мера. И к журналистике отношения не имеет, я не собираюсь использовать в своей статье информацию, полученную нечестным путем.
– Так или иначе, в следующий раз, когда тебе понадобится прибегнуть к вынужденной нежурналистской мере, советую заранее придумать, что будешь врать, а то у тебя получилось совершенно бессвязно… Ты выглядела, как шестилетняя девочка, которая пытается выведать у матери пароль от айпада.
Тут им пришлось прервать разговор, поскольку вернулся месье Рубье с тремя дымящимися кружками. Перед Лилу он положил ложку и два кусочка сахара.
– Благодарю вас, – произнесла Лилу с милой улыбкой, прикидываясь прилежной школьницей.
Фанни и Лилу разложили перед ним фотографии, которые привезли с собой, и показали на белый пакет с логотипом.
– Это же пакеты из вашего магазина?
– Да, когда-то у нас был такой логотип…
– А не помните, когда приходили девочки? И за чем именно?
– Анжелика, твоя сестра, часто делала покупки для ресторана, особенно в высокий сезон, должно быть, за этим и приходила…
– Не думаю, что это для ресторана. Посмотрите сюда: сумка лежит у нас дома на кухне, не было никакого смысла поднимать ее в квартиру, вы точно больше ничего не помните?
Он нахмурился, снова взял фотографии, стал в них всматриваться, потягивая кофе, и вдруг его лицо просветлело:
– А это же маленькая Жасмин, я сразу не приметил! Ее результаты на олимпиаде по математике были лучшими в нашем департаменте, и она помогала моему сыну подтянуть знания. У этой девочки были просто-таки выдающиеся способности.
– Верно, это действительно она…
– Знаете, я вспомнил, что на самом деле находилось в этих пакетах. Лед. Это совершенно точно 2001 год. В то лето дочь мэра, Сару Леруа, убил ее брат, как тут забыть! Жасмин Бенсалах дважды в неделю приходила заниматься с моим сыном и каждый раз уходила с двумя, а то и тремя большими пакетами, полными льда.
Лилу вытаращила глаза:
– Пакеты со льдом?
– Да, с колотым льдом, который я использую для своего прилавка. Она говорила, что организует вечеринки для друзей. Думаю, лед был нужен для охлаждения пива или для коктейлей. Жасмин даже хотела платить за лед, но я с удовольствием отдавал его просто так, ведь она помогала моему сыну.
Фанни нахмурилась и поставила чашку, которую намеревалась было поднести к губам.
– Два-три полных пакета, не многовато ли льда для нескольких бутылок пива, как вы думаете, месье Рубье?
Он пожал плечами:
– Не знаю. Надо признаться, вопросов я не задавал, девочка была очень мила, умна и хорошо воспитана… А почему вы обо всем этом спрашиваете? Как это связано с лицеем Виктора Гюго двухтысячных годов?
Фанни и Лилу поспешили сменить тему, горячо поблагодарили за кофе и ретировались. В машине Лилу снова внимательно посмотрела на снимок Сары на берегу у мыса Гри-Не и повернулась к Фанни:
– Можешь поделиться своими соображениями, ФК? Ничего не понимаю. Что еще за история с пакетами льда?
– Я ничего не знаю про эти пакеты со льдом, но, откровенно говоря, они не дают мне покоя.
– Не хочу нагнетать обстановку, но коктейли со льдом, который воняет рыбой, никто не делает. Я вижу этому единственное разумное объяснение: Жасмин запасала лед, чтобы держать в нем труп. А какой она была, эта Жасмин?
Фанни задумалась на несколько секунд:
– Она держалась так скромно, что трудно ее как-нибудь охарактеризовать. Вот Морганы всегда было много, она громко говорила, высказывала свое мнение, на ее фоне Жасмин терялась. Но она была дочерью домработницы семьи Леруа, так что вполне могла знать Сару.
