Рубанов привел смену и поставил часового на Иорданской лестнице, увидев поднимающихся Голицыных. Князь был в темно-зеленом вицмундире. Черной перевязи через плечо уже не было. Его жена нежно, едва касаясь, придерживала больную руку. Заметив Максима, она улыбнулась, помахав ему, и обидчиво дернула плечом, не получив ответной улыбки. Поравнявшись с Рубановым, она удивленно поглядела в его застывшие глаза. Вся фигура юнкера, казалось, одеревенела, а лицо напоминало своей неподвижностью маску.
«Что его так потрясло?» – обернулась княгиня. Первыми в толпе поднимающихся по лестнице следовали генерал с орденской лентой через плечо и худенькая девчушка с угловатыми движениями детского еще тела. Белокурые волосы высокой короной охватывали ее головку, придавая ей взрослый вид. Стрельнув огромными глазищами в юнкера, девчонка затенила их ресницами, внимательно разглядывая ковровую дорожку у себя под ногами. Еще раз взглянув на Рубанова, княгиня была просто потрясена восторгом, плескавшимся в его глазах.
Муж потянул ее в Большой танцевальный зал.
«Так… так… – размышляла она, – надо непременно расспросить Максима об этой девчонке и генерале», – поставила себе задачу.
В марте выздоровевший князь Петр покинул столицу, отправившись на север к действующей армии, а жену оставил скучать дома. Приемы, балы, театры и гостиные великосветских знакомых ей до чертиков надоели, и она с удовольствием проводила время с молодым гвардейцем, мечтая поскорее уехать на лето в тихую родовую деревню, оставив этот шумный город с его сплетнями и интригами.
Но прежде княгиня Катерина решила все-таки выведать юношескую тайну. Но Максим ловко уходил от разговора на эту тему, мучительно краснея при малейшем упоминании о зеленоглазой девчонке и этим еще более распаляя любопытство княгини… Она даже стала плохо спать: «Негодный мальчишка! – проснувшись ночью, думала она. – Вce равно я узнаю, чего ты скрываешь!»
И лишь в апреле Рубанов сдался, обо всем рассказав княгине…
С его слов Голицына узнала всю правду о генерале Ромашове и отце Максима, о матери, медленно опускающейся от безделья и скуки в деревне… Застенчиво, временами даже заикаясь от стеснения, он рассказал о том, как в первый раз встретился с Мари, показал подарок – маленький золотой крестик – и робко, удивляясь себе, сознался, что даже поцеловал ее…
Екатерина расчувствовалась и немножко всплакнула от романтической истории юнкера.
– В следующем году вы станете офицером, мон шер, и я обязательно составлю ваше знакомство с Машенькой, а перед этим нанесу им визит и познакомлюсь сама.
Она была счастлива, что до отъезда в деревню займется делом, которое хоть немного заполнит время и развлечет ее.
– Если Ромашов узнает, чей я сын, он меня и на порог не пустит, – грустно произнес Максим, благоговейно приложив ладонь к золотому крестику.
– Там увидим, мой милый! Гвардейского корнета и друга княгини Голицыной выставить из дома?! Да кому? Какому-то худородному генералишке?.. Шалишь! – припечатала она нежный кулачок о крышку стола.
Максим даже рассмеялся – такой у княгини был грозный вид.
Через секунду, успокоившись, улыбнулась и она: «Эх, юность, юность! – завистливо вздохнула Голицына. – Когда-то и меня бросало в жар от единого лишь прикосновения к доломану князя Петра…»
Между тем была она всего на десяток лет старше Рубанова.
Не откладывая в долгий ящик встречу, княгиня отправилась на аудиенцию к генералу Ромашову.
Только что отгуляла Масленица, и усталые после многочисленных торжеств господа отдыхали по домам, не ожидая гостей и отпиваясь квасом… Русские любят погулять!..
На стук княжеского слуги долго не открывали, наконец, дверь распахнулась, и выглянула глупая толстая рожа в пушистых бакенбардах и с подбитым глазом. Княгиня не знала, что этому лакею вечно не везет на маскарадах, и была удивлена, думая, что генерал самолично бьет слуг.
«Та еще штучка! – прикинула она. – Пожалуй, прав был Максим… с этим солдафоном придется повозиться…»
Но Ромашов оказался сама любезность. Надолго припав к ручке княгини и обдав ее запахом многодневного перегара, который не удавалось отбить даже дорогому одеколону, он ловко по-французски шептал комплименты и, наконец, повел свою гостью в гостиную.
– Очень рад! Очень рад знакомству. Не знаю, чем заслужил у судьбы столь дорогой мне визит, – без умолку тараторил он. – Для меня большая честь принимать у себя не только прекрасную даму, но к тому же княгиню Голицыну… – Хотел еще раз приложиться к душистой ручке, но не решился и, чтобы скрыть смущение, приказал огромному пожилому лакею накрывать на стол, а перед этим пригласить сюда дочь.
Екатерина тяжело вздохнула, окинув взглядом свою талию. «Опять есть! – подумала она. – Я и так ужасно располнела на блинах, но игра стоит свеч…» – Забывшись, по-гусарски щелкнула пальцами.
