– Естественно, – согласилась Мелисса и тотчас же отдернула руку. – Ничего другого я и не ожидала от человека с такими глубокими познаниями. Но настоящий джентльмен не стал бы заставлять леди делать что-то против ее желания. А вы – мерзавец и развратник! Истории о вашей распущенности возникают повсюду, где бы вы ни появились. Как вы, должно быть, знаете, о скандале у Виллингфордов говорили еще очень долго после того, как вас с позором вышвырнули из их дома.
Он набрал в легкие побольше воздуха и собрался было все объяснить, но девушка не дала ему вымолвить ни слова.
– Вы думали, что мне ничего об этом не известно? Да я знакома с ними всю жизнь. Их поместье соседствует с домом моего брата. Если вы не поклянетесь впредь контролировать свои низменные желания, мне придется опозорить вас у всех на глазах и запретить вам появляться в доме Каслтонов. И вообще, вы собираетесь провожать меня обратно к бабушке или мне пойти одной и рассказать о вашем вероломстве?
Еле сдерживая ярость, он подчинился.
Проводив их домой, Чарльз вернулся к себе, налил стакан бренди и принялся размышлять над словами Мелиссы. Она, конечно, права. Он действительно перешел все границы, отчитав ее за то, что она провела пять минут наедине с Рафтоном. Возможно, этот мужчина целовал ее. Но все это не имеет значения, ведь они помолвлены. Что касается его собственного поведения, то оно было просто ужасным, а этот внезапный порыв и несдержанность теперь показались Чарльзу непростительными. И все же поцелуй Мелиссы глубоко запал ему в душу. Никогда еще не встречал он более страстной женщины, но даже это не объясняло в полной мере его влечения. Скорей всего Чарльза притягивала ее недоступность. Его будущее уже предопределено: жизнь, вернее сосуществование, с нелюбимой женой. Или она бросает ему вызов, пытаясь своей надменностью побудить его к борьбе за ее любовь. В любом случае он вел себя, как мерзавец.
Ее гневная отповедь неотступно преследовала Чарльза. Она знала о леди Виллингфорд. Какой позор! В течение той недели его благородство незаметно куда-то исчезло. И зачем только он принял приглашение Виллингфордов! И хотя Чарльза никогда не прельщали благопристойные сборища юных невест, это не оправдывало его поведения. Он оскорбил человека в его собственном доме, обидел его непростительным образом. Это была не какая-нибудь охота, устроенная для возможного флирта и знакомства с ветреными женщинами. Да и интрижка с Карлой была не единственным его прегрешением. То же самое произошло у него с женой Найтсбриджа, несмотря на то, что Чарльз прекрасно знал: этот джентльмен являлся одним из ближайших друзей его дяди. Раскрой Найтсбридж их связь, он бы немедленно написал об этом его бабушке, и тогда она бы не включила Чарльза в свое завещание. К тому же какой-то гость в доме Виллингфорда однажды чуть было не застукал его. Но самым отвратительным и обидным было то, что ни одна из них не оправдала его надежд.
Из-за этого поцелуя Мелисса до рассвета не могла сомкнуть глаз. Реакция ее тела оказалась настолько неожиданной, что она потеряла над собой контроль и ответила на ласки этого мужчины, прежде чем здравый смысл приказал ей остановиться. Но это возбуждение было только физическим. В будущем ей следует держать себя в руках и никогда не оставаться с ним наедине. Если это случится еще раз, она не устоит перед ним. Во время последнего разговора с Беатрисой она говорила правду. Чарльз действительно очень опасный человек, способный соблазнить ее без особого труда. А выбор ее костюма оказался пророческим: она стояла там, среди деревьев и испытывала вожделение к настоящему ослу.
Тем не менее, она не могла не отметить, что поцелуй Чарльза сильно отличался от поцелуя, который несколькими минутами раньше подарил ей Джордж. Бедняга Джордж! Он сильно проигрывал в сравнении с Чарльзом. Его поцелуй был нежным, приятным, но чрезвычайно вялым. До сих пор ей и в голову не могло прийти такое. Голос Беатрисы эхом звучал в ее сознании: «Когда ты полюбишь кого-нибудь по-настоящему, тебе станут неприятны прикосновения других мужчин». Бедный Джордж!
