Разорванный кокон полностью

Обглодано до сердцевины

Гнилое яблоко любви.

Какие, к черту, половины?

Брось оземь! Плюнь и раздави.

Ты думал, может быть иначе?

Где веры нет – там тлен и пыль.

Ты видишь: я уже не плачу.

Из снов соткать пытаюсь быль,

Из слов вывязываю сказку.

Не знаю лишь, как, не любя,

Без схем, рисунков, без подсказки

Из лоскутков собрать – себя.

– А давай ее похороним,

Эту чертову нашу любовь?

Камень сверху – и больше не вспомним?

Ты веревку и кляп приготовь.

Пусть повертится – неудобно!

На подземном бессонном ложе.

Пусть царапает крышку гроба.

Задохнется однажды – все же?

Спуститься в магазин, купить вина и соли.

Мне, знаешь ли, как никогда теперь – легко:

С бокалом красной полусладкой боли —

Я, вечная любовница Клико.

Отныне – твоя Лилит:

Являюсь только во снах.

Ну, как теперь? Не болит?

Так будет на первых порах.

Потом, может статься, ты

Захочешь ее убить.

Пустое, милый. Мечты…

Навеки твоя – Лилит.

Мне, видно, так было нужно —

Ушатом холодной воды:

Не растворяйся! Слушай,

А где в этом доме – ты?

Где та, что любила споры,

Умела думать в стихах?

Благослови же ссору,

Любови истлевший прах!

Благослови молчанье,

Бессонницу, тишину,

Несделанное признанье.

Непризнанную вину.

И ту, что, как ты, осталась —

Недолюбив. Любя.

Тебе теперь – новая радость:

Себе возвращать – себя.

Спутанные волосы —

Сорная трава.

В предосенней мороси —

Я еще жива.

Мне теперь останется —

Все, что навсегда.

Как озера-старицы —

Памяти вода.

Все твои признания,

Все мои стихи —

Лишь воспоминания:

Пусты и легки.

21.08.12.

И с чем мне срифмовать тебя, разлука?

Привыкшей жизнь раскладывать в слова

Рисуется: докука, скука, мука.

Разлука: бесполезная глава.

А к самому заезженному слову,

Истоптанному вдоль и поперек,

Рифмуются оковы и засовы,

И кровь, и вновь: на всю разлуку – впрок.

С иными ее не поставишь ты в ряд:

Невинные кудри и ангельский взгляд,

И в голосе – мед, а в словах ее – яд.

Она знает все, что ей следует знать.

Она Ars Amandi сдавала на «пять».

Богиня для многих, а попросту – …

Кто бы нынче помнил Рабби,

Кабы тот не целовал?

Сам себя – убил, ограбил,

Цепи сам себе сковал.

Подал сам себя на блюдо,

Сам себе веревку свил.

– Да поймите же: Иуда

Больше всех его любил!

Неприятный осадок в сердце

Оставляют чужие руки. —

Будто сахар смешали с перцем

(Это чудное средство от скуки!) ,

Будто кто-то нашлепал грязью

По ковру на полу гостиной. —

Сущий вздор! – но маленькой казнью

Тебе кажется эта картина.