— Ваша позиция называется потерей перспективы или просто делячеством, — припечатал Брянцев. — Проект ваш устареет раньше, чем будет осуществлен. В Политехническом музее мне продемонстрировали возможности станка. Тридцать процентов для него не предел. На этот станок и нужно ориентироваться.
Выступлением Брянцева заинтересовался Лубан. Этот молодой инженер каждый год вместо путевки на курорт требовал командировку на шинные заводы и был в курсе всех новшеств. Письма для Брянцева на Московский шинный и в Политехнический музей с необычной просьбой — помочь собрать на экспонируемом станке несколько покрышек, — тоже подписывал он.
А Глафиров между тем продолжал, сверля Брянцева.
— Один мой знакомый вот уже какой год никак не купит себе радиоприемник, все ждет, что вот-вот появится новый, более усовершенствованный, а потом узнает, что готовят еще более совершенный, и опять ждет. Так он до сих пор пользуется допотопным репродуктором. Вы, молодой человек, напомнили мне его. Увы, нет границ для лучшего. Нам важнее при существующем дефиците шин пятнадцать процентов в этом году, чем тридцать неизвестно когда.
— Известно. Через год-полтора.
По кабинету снова пронесся шумок, засветились улыбками лица. Только Лубан сохранял невозмутимый вид.
— На это могут быть разные точки зрения — что предпочесть, — Брянцев выдерживал размеренно-спокойной тон, но пальцы руки были судорожно сжаты в кулак. — Прирост на пятнадцать процентов в нынешнем году или на тридцать в недалеком будущем. Существует образец станка, и наша задача — ускорить его серийное изготовление. А вообще, мне кажется, что реконструкция цеха начата не с того конца. Возможно, целесообразнее было бы расширять тылы, те участки, которые готовят полуфабрикаты для сборщиков, — они уже сегодня являются узким местом и сдерживают производство.
— Организовывать работу тылов надо лучше! — назидательно проговорил Глафиров. — Погрязли в расхлябанности, вот и топчетесь…
— В своем глазу бревна не замечаете, а в чужом!.. — взъярился Хлебников, задетый за живое критическим замечанием.
— Скажите, вам известен коэффициент использования нашего оборудования? — снова обратился Брянцев к Глафирову.
Нет, начальник проекта этого не знал и знать не мог. Прошло свыше полутора лет с момента получения исходных данных для проектирования, за это время производственики могли достичь новых результатов.
— Ноль девяносто шесть! — припечатал Брянцев. — Даже если мы добьемся единицы, что практически невозможно, — и то у нас будут отставать тылы. А если рванемся на сборке вперед?
— Если бы у бабушки росли?.. — не сдержался Глафиров, поскольку вразумительных доводов для ответа у него не нашлось, и, вдруг поймав на себе негодующий взгляд Лубана, пошел на мировую: — Сколько потребуется дней, чтобы тщательно изучить проект с рабочими и ИТР цеха?
— Десять, — ответил за всех Брянцев.
— Десять! Да мне нужно привезти согласованный проект в Москву послезавтра! Иначе все громы небесные обрушатся на нас!
— Где год, там десять дней роли не играют, — с философским спокойствием заметил Лубан. — Отдадим проект в цех. — Взглянув на начальника цеха, всем своим видом выражавшего полное безразличие к происходившему, добавил: — Ответственным за проведение этой работы по всем сменам назначаю товарища Брянцева.
Сколько ни вопил потом Глафиров о срыве плана проектных работ, о том, что целый коллектив лишается премии, сколько ни грозил карами за срыв правительственного задания, Лубан был непреклонен.
Закрыв совещание, он вручил проект Брянцеву.
— Так-то, товарищ Брянцев. Дерзайте!
Все разошлись, в кабинете остались Лубан и Хлебников. Долго сидели они молча, изредка поглядывали друг на друга, каждый ждал, что скажет другой.
Первым заговорил Лубан:
— А здорово вас отстегали, Олег Фабианович! И кто? Начальник смены! Кого? Главного инженера! Что это у вас язык к гортани прилип? Вы у нас… Сто очков вперед… И вдруг… Вот кого растить надо! Начальником цеха ставить, а то даже начальником производства. Хорошая голова и душа горячая.
— Быстро, однако, раскисли вы перед ним, — напустился на Лубана Хлебников. — Начальником цеха, голова, душа… Выступать разносно он мастер, а что из него получится — бабушка надвое гадала. И вы впадаете в грех, если фразера и бузотера за деловика принимаете. Впрочем, это вы сгоряча, импульсивно. А насчет «отстегал»…
Лубан останавливающе поднял указательный палец.
— Ну вот, Олег Фабианович, вы уже и завелись. Эх, трудно с вами варить кашу…
Десяти дней на изучение проекта Брянцеву не хватило. Еле-еле уложился в тринадцать. Зато в цехе все до единого инженеры и рабочие как нельзя лучше вникли в суть глафировского детища. Заставил Брянцев поворочать мозгами и конструкторский отдел завода, и даже проник к недоступному Хлебникову, который, кстати, ради того, чтобы не посрамить своей инженерной чести, внес в проект несколько существенных поправок.