Подхватив с пола Чаки, возвращаюсь в кресло и усаживаю собаку на свои колени. Он тут же принимается облизывать мои ладони шершавым языком.
— Оно стоит целое состояние, Варя. Карло Панчетти.
— Ого!.. Новая коллекция?
— Разумеется, — посылает мне снисходительный взгляд.
Прикладывает платье к себе и смотрит на свое отражение в зеркале. Наблюдая за ней, я глажу шерстку Чаки. Юля очень красива, а в этом платье будет сногсшибательна. Мы с ней, действительно, будем выглядеть как дочь и мать.
Словно услышав мои мысли, тетка поворачивается ко мне и спрашивает:
— Твои родители уже решили, в чем пойдут?
— Мы с мамой купили ей красивый костюм. А с папой я съезжу в торговый центр в ближайшее время.
— Не тяни, Варя. В последние дни будет не до этого. И проследи, чтобы образы получились цельными.
Внутри меня все тревожно сжимается. При каждом упоминании свадьбы я становлюсь неврастеничкой.
— Да, я знаю.
— А еще!.. — вдруг, крутанувшись на месте вокруг своей оси, восклицает Юля, — Я же тебе не сказала главного!
Хлопнув в ладоши, она ненадолго прижимает их к своим щекам и глубоко вздыхает. В глазах столько неподдельного счастья, что я невольно поддаюсь ее настроению и начинаю ерзать в кресле.
— Что?..
— Помнишь полотно «Яблоки в меду»?
— Конечно! Семнадцатый век, Камарри, — рассказываю то, что знаю, как Отче наш, — Она в коллекции Штойлеров три поколения.
— Уже нет, — отвечает тетка благоговейно, — Мари, зная, как я обожаю эту картину, выкупила ее у них и собирается подарить мне в день вашей свадьбы.
— Что?! — ахаю, вытягиваясь в струну, — «Яблоки в меду»?!.. Как она смогла выкупить ее?.. Вернее, как смогла уговорить Штойлеров продать ее?!
Лицо Юли розовое от удовольствия. В глазах россыпь бриллиантов. Пританцовывая на месте, она то и дело касается своих горящих щек.
— Честно говоря, Варя, мне все равно, как она это сделала. Это подарок для моей галереи в честь того, что мы с ней породнимся. Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — лепечу я, шокированная щедростью моей будущей свекрови, — Но ведь она, наверное, стоит баснословных денег! Это очень дорогой подарок.
— Двести пятьдесят тысяч евро.
— Боже…
Чаки, разочарованный моим невниманием, спрыгивает с колен и убегает в неизвестном направлении.
— Японцы охотились за ней два года, — смеется тихо Юля, — Предлагали сумму в два раза больше, но Штойлеры не уступали.
— А Мари уступили?
— Ей — да.
Я испытываю смятение и чувствую, как плечи опускается дополнительная тяжесть. Словно эта картина гарант моего послушания и покорности.
— Что ты будешь делать с ней?
— Я отведу для нее в галерее особое место. Обвешаю помещения камерами и усилю охрану ночью, — рассказывает, присев на банкетку напротив меня, — Но сначала приглашу телевидение, закажу статьи и сделаю из этого события сенсацию.
— Твоя галерея станет известной…
— Самой известной на этой половине страны. Это привлечет новых коллекционеров, художников, Варя… И, возможно, новых инвесторов.
Она права. Вряд ли в наших краях можно найти что-то равноценное «Яблокам в меду». Галерея Юли станет уникальной.
В этот момент за дверью раздается звук мужских шагов, и дверь сразу открывается. Встав на пороге, Сергей Николаевич посылает жене многозначительный взгляд. Она тут же соскакивает на ноги, закрывает шкаф и обращается ко мне:
— Ладно, Варюш, беги. Я завтра тебя наберу.
— До свидания, — прохожу мимо ее мужа.
— До свидания, Варя, — прощается со мной степенно.
Поцеловав Юлю, я выскальзываю в прихожую и уже через полминуты выхожу из квартиры Беломестных.
Пересекаю двор и долго иду пешком по тротуару вдоль проезжей части. Меня разрывают сомнения. Поехать домой и со спокойной совестью вовремя лечь спать или поехать в бар, где девчонки с нашего потока отмечают окончание сессии?
В моем телефоне как минимум два десятка сообщений от подружек и столько же фото с разноцветными бокалами.
Остановившись, нерешительно топчусь на месте. Начинает накрапывать дождь.
Я ведь могу попрощаться с девочками перед отъездом в другую страну? Никакого девичника у меня не запланировано, а значит, некоторых из них я больше не увижу.
Так почему же нет?..
Смахнув упавшую на кончик носа каплю, я вынимаю телефон из кармана и заказываю такси, а потом лечу под козырек остановки. Дождь быстро усиливается, и мне только чудом удается не промокнуть до нитки, пока я бегу, огибая других прохожих.
Смеюсь, представив, как это выглядит со стороны, и дышу полной грудью.
Через полчаса такси высаживает меня у уже известного мне бара. Внутри душно, громко и битком. Похоже, непогода согнала сюда всех людей с ближайших трех кварталов.
Притормозив у барной стойки, я кручу головой в поисках подруг и слышу выкрик из дальнего угла зала.
— Варя!
Продираюсь туда через толпу и протискиваюсь на свободное место на узком сером диване поближе к Арине.
— Молодец, что приехала.
Тут восемь девчонок с нашего курса, и среди них даже староста, которая с нами никогда никуда не ходила.
