Виновато, потому что снова лгу.
— Я маме обещала помочь. Она и так меня, наверное, потеряла.
— Что делать будете?
Мы останавливаемся у такси, слегка коснувшись своей щекой моей, Юля чмокает губами воздух.
— Порядок в квартире наводить. Готовиться к приезду маминой сестры, — сочиняю на ходу.
— Разве не для этого существует клининг? — спрашивает с улыбкой, склонив голову на бок.
— Не начинай, Юля…
— Ладно, не буду, — смеется мелодично, — Смотри там, осторожно! Все делай в перчатках, иначе сожжешь кожу химией.
— Конечно.
Тетка садится в такси, а я иду по тротуару в сторону автобусной остановки. Вышагиваю, не торопясь, понимая, что это последние дни, когда я могу свободно разгуливать по родному городу.
Потом будут чужая страна, язык и менталитет. Мне придется бросить все свои силы на адаптацию.
Ждать приходится не долго. Автобус с нужным номером приходит почти сразу же. Я запрыгиваю в заднюю дверь, занимаю место у окна, а потом достаю из сумки свой телефон.
В нем пропущенный от папы, ему я тут же перезваниваю, и несколько сообщений от девчонок, два из которых от Али.
В голову ударяет кровь, и виски пробивает бешеным пульсом. Это ярость. И злость на Лешку за то, что в общении между нами появился посредник. Какое ей, мать твою, дело, иду я или нет?!
Она тут же прочитывает и пишет ответ:
Отправляю ей сухое «хорошо», гашу экран и кладу руку с зажатым в пальцах телефоном на колени. Смотрю в окно, чувствуя от гнева и унижения горит лицо.
Денежко не мог отправить мне время и адрес лично? Это так сложно или номер мой потерял?..
Скрипнув зубами от досады, медленно тяну воздух носом. Культивирую свои обиду и злость, сознательно разгоняю их с кровотоком по всему телу. Жду взрыв, после которого пропадет желание туда идти.
Но их оказывается недостаточно — потребность увидеть его в последний раз стократ сильнее.
Я прикрываю глаза и вздыхаю свободнее. Пытаюсь включить голову и загасить эмоции. Скоро все закончится.
Однако, оказавшись дома, в своей комнате, пишу Лешке сама:
Сообщение висит непрочитанным почти полчаса, в течение которых я буквально схожу с ума. Я себя накручиваю, или раньше за ним такого не наблюдалось?.. Почему он так долго не отвечает?
Короткий сигнал разрезает тишину, когда я уже было решаю удалить свое послание.
Всплеск адреналина, похожий на тот, что я испытала после сообщения Альки, снова опаляет жаром мое лицо.
Отбросив телефон в сторону, перекатываюсь на живот и с силой стискиваю подушку. Жадность, ревность и чувство собственности стягивают грудь и завязывают внутренности в узел.
Я не верю! В его остывшие чувства, внезапное равнодушие не верю!
Даю себе несколько минут на то, чтобы усмирить эмоции, включить логику, и, нащупав рукой телефон, печатаю ответ.
Резко выдохнув, я убираю мобильник, закрываю глаза и, заплутав в своих мрачных мыслях, неожиданно засыпаю.
Снится бой. Он похож на сцены из фильмов, что иногда смотрит мой папа по вечерам. Свет прожекторов, свистки рефери, оскалившиеся физиономии орущих болельщиков и Лешка в центре ринга. Почему-то один.
Он весь в крови — его лицо, боксерские бинты на руках и одежда. Я смотрю на него и чувствую его боль так, словно это я там дралась, а не он.
Корчась от невыносимой муки, безмолвно рыдаю.
— Варя!.. — вдруг врывается в мой сон посторонний голос, — Проснись, Варька!
Я распахиваю глаза и натыкаюсь на перепуганный взгляд мамы. Положив руку на мой лоб, она сильно хмурится.
— Ты чего?
— Что случилось?.. — хриплю еле слышно.
— Ты металась и бормотала во сне.
— Я?..
— Не заболела случайно?.. Как себя чувствуешь?
Сев в кровати, я растираю лицо руками. Немного болит голова.
— Все нормально. Кошмар приснился.
— Ты Лешку звала? — говорит мама, — Это тот?.. Твой друг?
— Мне приснилось, что его избили.
— Ужас, — бормочет тихо себе под нос и выходит из комнаты.
Я падаю на спину, долго смотрю в потолок, а потом лезу в телефон. Прошло три часа, за окном уже темнеет, а сообщения от Али с временем и адресом так и нет.
— Вот, — поворачивается передо мной мама, — Нормально? Не выгляжу, как Капитоновна из бухгалтерии?
— Нет!
Ее волосы немного осветлили и укоротили пряди у лица, отчего овал стал четче, а шея стройнее.
— Да? — смотрит на свое отражение в зеркале и осторожно касается рукой новой прически, — Не слишком… вульгарно?
