Склонив голову, смешно дует губы и хлопает ресницами. Вижу по глазам, что ей самой все нравится. Хочет моего подтверждения.
— Очень красиво, мама! — говорю чистую правду, — Цвет освежает и прическа молодит.
— Думаешь? Интересно, твой отец заметит?
— Не знаю, — смеюсь я, подперев плечом дверной косяк моей комнаты, — Это же наш папа. Мы для него всегда красивые.
Взволнованно вздохнув, мама зажигает в прихожей большой свет и продолжает рассматривать себя в зеркале.
Будь у меня сейчас свободное время и соответствующее настроение, я предложила бы ей надеть костюм, в котором она пойдет на свадьбу, и оценить образ целиком.
Но мои руки ходят ходуном, а под ложечкой противно сосет. Через полтора часа начнутся бои, а через тридцать минут мне уже следует выйти из дома.
— Может, пирог испечем? — предлагает вдруг, — Рыбный.
— Я сейчас ухожу…
— Куда? К Беломестным?
— Нет, с Ариной встречаюсь.
Погасив светильник, мама заходит в ванную, чтобы помыть руки, а потом идет на кухню.
— Допоздна будешь? — кричит оттуда.
— Не знаю, мам. Постараюсь не задерживаться.
Возвращаюсь к себе и распахиваю дверцы шкафа. Я понятия не имею, в чем ходят на такие мероприятия. Вряд ли в нарядных платьях и юбках. Нужно что-то более практичное и удобное.
Подтащив стул, я залезаю на него и быстро просматриваю содержимое верхней полки. На глаза попадаются бледно-голубые укороченные джинсы, которые я и выдергиваю из общей стопки. К ним надеваю белую майку с широкими лямками и достаю из коробки новые кеды, которые вряд ли поедут со мной в Лондон.
С волосами решаю не мучиться — тщательно расчесываю и собираю их в хвост. Затем слой туши на ресницы, блеска на губы и капля любимых духов на запястье.
Увидев в приложении уведомление о том, что такси приехало, целую маму в щеку и выбегаю из квартиры.
От Али адрес и время начала боев я так и не дождалась, но, черт возьми, почему я ни капли не удивлена? Устроившись на заднем сидении желто-белого седана, пишу ей сама.
Она прочитывает сразу, но отвечает только спустя несколько минут. Все это время я испытываю нечто, похожее на злорадство.
Что?.. Аля готовилась к боям? Каким образом, интересно?..
Я не успеваю сообразить, что ответить, как следом приходит еще одно сообщение:
Отправляю сухое «ок» и гашу экран телефона.
Сердце в груди беснуется — то на несколько секунд замирает в тревоге, то срывается на бешеный ритм. Мне холодно и жарко одновременно.
В то время, когда таксист, приехав по нужному адресу, ищет, где припарковаться, приходит еще одно послание. На этот раз от Лешки.
Чувствую несильный толчок в грудь. Дыхание сбивается.
Машина останавливается, я выхожу и шагаю к зданию с ничего не говорящей вывеской «Акцент».
Он читает и не отвечает, а я почему-то снова вижу в этом признак того, что все его холодность и отстраненность показные.
Пройдя через неприметную серую металлическую дверь, оказываюсь в тесном холле перед пропускным пунктом с турникетом и рамкой металлоискателя.
Пропуская зрителей, двое крепких мужчин в черной форме сверяют их имена со списком приглашенных.
Отыскав глазами Альку в толпе, привлекаю ее внимание взмахом руки. Она тут же выдвигается в мою сторону.
— Привет, заждалась тебя…
— Всего десять минут.
Вместе проходим через пункт охраны и двигаемся по указателям сначала налево по коридору, а потом два пролета вниз в подвальное помещение.
Давая возможность рассмотреть себя, Аля бодро шагает впереди меня. На ней джинсовая юбка и черная майка — довольно скромно, учитывая то, как иногда она одевается в клуб. Волосы распущены и завиты в крепкие локоны.
— Нам сюда, — показывает рукой вправо и начинает продираться сквозь плотную толпу.
Я, стараясь не потерять ее из виду, за ней. Мне не по себе, от волнения и страха подкашиваются колени и не хватает дыхания, потому что все, что я вижу сильно напоминает сцены из тех фильмов, что любит мой папа.
Больше десяти рядов погруженных в темноту трибун и ярко освещенный ринг в центре. Гул возбужденных голосов оглушает.
— Варя! — кричит Аля, обернувшись, — Сюда!
Мы протискиваемся по узкому проходу и занимаем два свободных пластиковых стула.
Я сжимаю колени и обнимаю себя руками, потому что мне холодно.
— Леша сказал, что будет драться в числе последних, — говорит громко, — Самых сильных, как правило, оставляют на финал.
