Серая цепь исчезла вдруг вся, разом, точно её никогда и не было. Чарус остолбенело вглядывался в пустое поле – то ли сработало его волшебство, многажды усиленное магией Ключ-Камня, то ли Ведуны на сей раз оказались ещё хитрее.
Над Пожарным Болотом воцарилась злая тишь.
Твердиславичи стояли, не смея шелохнуться, не смея дохнуть – никто в клане не привык доверять необычайно лёгким и простым победам. Верх над Ведунами никогда не удавалось одержать легко и просто, это всегда стоило и трудов, и крови (последней, правда, до недавнего времени пролилось не очень много); никогда ещё не выходило так, чтобы одним заклятием, пусть даже и очень сильным, удалось бы отправить в небытие, на строгий суд Великого Духа, эдакую армию.
И потому почти никто и не удивился, когда земля перед самым холмом внезапно встала на дыбы, когда вверх с рёвом взметнулись чёрные фонтаны, когда задрожали, проседая, стены, и из вновь открывшихся подземных разломов на последний приступ пошли только что исчезнувшие Ведуны.
Прижавшись спиной к ещё дымящемуся отвалу воронки, Буян полусидел, переводя дух. Драка оказалась нешуточной…
Первых двоих он положил лёгко. Правда, стальные пауки внезапно ожили и очень даже лихо сопротивлялись, когда он пытался отодрать железных вампиров от их вожделенной добычи, но ничего – сладил и с этим, спасибо Дромоку. Однако когда он уже завидел впереди третью жертву, человек в нелепом балахоне внезапно вскинул какое-то странное оружие – и правый бок Буяна обожгло внезапной, стремительной, режущей болью. По бедру заструилась кровь – неведомая сила пробила броню, перед которой оказались бессильны огненные заклятия тех, первых врагов.
Пришлось откатиться и залечь. И слёгка подумать, что же делать дальше.
В своём святом праве убивать Буян не сомневался. Он собственными глазами видел мгновенно лишившийся всех жизненных соков край, край, над которым словно бы пронеслась коса самой смерти. Получив от Дромока новое тело, Буян уже как бы уверился в собственной неуязвимости, однако нашлась управа и на броню Ведунов.
Тем временем впереди, за поворотом коридора, явно что-то затевалось. Неясная угроза истекала оттуда, точно мерзлый зимний туман; там сейчас бесшумно скапливались те, кто решил покончить с ним, Буяном, – возможно, они хотят отомстить за своих. Ну что же, пусть попробуют.
В следующий миг его спасла только невероятная, Дромоком вложенная реакция. В воздухе что-то коротко свистнуло, и, ударившись о стенку, прямо под ноги Буяну отскочил небольшой круглый предмет. От него пахло смертью, от него во все стороны разливалась аура смерти, и нужно было быть глупцами, чтобы думать, будто он, Буян, не почувствует такого.
Его рука метнулась к округлому предмету, едва не вырвавшись из плеча. Там, внутри, под тёмным металлом, уже бежали по жилам токи ядовитой крови, через миг – нет, даже меньше! – яростное пламя зальёт всё и вся вокруг; однако прежде чем это случилось, Буян успел швырнуть подброшенное ему обратно.
Рвануло так, что его едва не размазало по стенке. За углом забушевало пламя. Крики – если кто-то и успел крикнуть – поглотил рёв огня. Стало светло, как в самый яркий полдень, правда, ненадолго. Сделав своё дело, пламя быстро угасло.
Когда воцарились тишь и привычный зеленоватый полумрак (перепуганные улитки светили теперь вдвое слабее), Буян решился выглянуть. Да. Никого и ничего, как он и ожидал. Огонь обратил землю в спёкшийся монолит, от бедных улиток, конечно, не осталось и следа – лишь там, впереди, едва-едва мерцало зеленоватое свечение.
Буян пошел вперёд. Теперь он знал, что надо быть осторожным, что драться придется совсем по другим правилам и что весь прежний опыт никуда не годится.
К его полному изумлению, до ведущего на поверхность колодца он добрался без всяких приключений. Упираясь руками и ногами в стенки, полез вверх (вновь возблагодарив Дромока, без когтей ему никогда не удалось бы проделать подобное!).
Буяну казалось – уже вечность прошла с того мига, как он заметил раскрывающийся холм и сверкающую пирамидку, злобно раскорячившуюся над кровоточащей земляной раной, однако вокруг по-прежнему было светло, день продолжался, солнцу ещё предстоял немалый путь до мягкой воздушной постели, когда на смену свету придёт темнота. Над яминой стояла уже знакомая пирамидка; точно так же в некотором отдалении беспорядочно громоздились серые ящики. Людей видно не было.
Прижимаясь к земле, Буян змеёй выскользнул на поверхность. Они прячутся. Прячутся и ждут момента.
Взрыв ослепил и оглушил. Стрелявший промахнулся на самую малость – хотя как можно промахнуться по такой отличной мишени? Буян вжался в землю, распластываясь, перекатился через плечо раз, другой – и вот тут-то ему очень кстати повстречалась та самая воронка. Можно было отсидеться.
Нет!
