Его невидимые враги, очевидно, поняли, где он. Что-то с шипением пронеслось над головой и взорвалось совсем рядом, осыпав Буяна дождём горячих комьев. Потом ещё одно, ещё и ещё. Очевидно, они метали свои снаряды откуда-то издалека, но долго так продолжаться не могло – рано или поздно попадут. А эту шипящую невидимую штуку ведь не поймаешь.
Надо было выбираться наверх.
Буян перекатился через окружавший воронку рыхлый земляной вал, увидел внезапно поднявшиеся ему навстречу фигуры, зарычал, подбираясь для прыжка – и тут в него угодило по-настоящему.
Возле Пэкова Холма вскипело сражение, какого ещё ни разу не видела эта крепость Твердиславичей. Удар магии Ключ-Камня проредил шеренгу атакующих, так прореживают чересчур разросшиеся толстяки на гряде. Удар этот выдержали одни Ведуны да ещё две-три серые шестипалые бестии. Бой получился почти равным, один на один.
Когда люди и Ведуны сходятся врукопашную, магия – побоку. В гуще дикой свалки не до неё. Конечно, Джейана, оставшись позади сцепившихся рядов, смогла бы, наверное, атаковать точными уколами, словно вышивальщица иглой, но вместо неё здесь были Чарус и Гилви, не обладавшие подобным мастерством. И потому вожак клана поспешно запихнул Ключ-Камень обратно в его вместилище, подхватил верное копьё из красноплодки, и ринулся в самую гущу боя.
Ведунов встретили, как должно, на краю холма, там, где старательно рыли и тесали, стараясь сделать склон покруче, а стену – повыше. Ведуны, безоружные, вдруг слепо полезли наверх, изменив всегдашнему принципу – драку завязывают их твари, хозяева лишь довершают.
Чарус видел, как в частокол прямо перед ним вцепились две руки, бледные, почти что синюшные, невероятно худые – видна каждая костяшка. Парень не успел удивиться – как же это так, высота здесь в добрых два человеческих роста, руками не сразу-то уцепишься, – как над частоколом появился чёрный клобук и два блеклых огня под тенью капюшона. Капюшон был неподвижен, точно изваянный из камня.
Чётко и без ухищрений Чарус выбросил вперёд копьё. Рядом щелкнул самострел – толстая стрела ударила прямо под капюшон и отскочила со странным звоном, точно встретив на пути не плоть, не кость, а металл.
От Чарусова копья Ведун зашипел и отдёрнулся, разжав руки. Уродливая голова под драным чёрным капюшоном исчезла, но ненадолго – та же пара бледных рук появилась над частоколом шагов на десять правее.
Ведунов остановили, но три уцелевшие серые твари перемахнули через преграду, словно и не заметив её. Чарус ещё отводил копьё для нового удара, как в центре кто-то истошно заверещал.
Возвышаясь, точно башни, над головами Твердиславичей, три серых чудовища не теряли даром времени. Чьё-то окровавленное тело взмыло в воздух, описывая дугу, чтобы страшным снарядом рухнуть туда, в пепел Пожарного Болота.
Навстречу серой смерти рванулась Гилви, руки занесены над головой, в ладонях – словно невидимый камень. От магического удара вырвавшаяся дальше других тварь пошатнулась, глухо взревела и закрутилась на месте, беспорядочно загребая лапищами воздух.
– Раздайсь! – истошно завопил Чарус, терзая кожаный карман, где лежал Ключ-Камень. Сейчас – или никогда, потому что даже оставшись всего втроём, эти шестилапые способны разорвать на куски всех защитников Пэкова Холма. Эх, Фатиму бы сюда с её внезапно прорезавшимся даром.
Серебряный слиток внезапно обжёг пальцы. Чарус зашипел от боли – но лишь крепче сжал ладони.
Из– под земли вверх рванулись пучки извивающихся, отливающих сталью щупалец. Их было великое множество, они в один миг оплели всех трёх бестий, утягивая их за собой вниз, в неведомую черноту; миг спустя на этом месте осталось лишь пятно взрыхлённой земли.
Боль в обожжённых руках была нестерпимой, а сам Ключ-Камень внезапно стал холоднее льда. Жизнь ушла из него, жизнь и магия, он на время превратился в самый простой серебряный слиток. Ожить после такого расхода сил ему предстояло не скоро, несмотря на по-прежнему льющийся откуда-то из-под земли родничок магии. Чарус почувствовал, что мир начинает плыть перед глазами; последнее, что он успел заметить, – это перебравшихся через частокол Ведунов и новую круговерть схватки, вспыхнувшей теперь уже на самом Пэковом Холме.
Джейана стояла, прижав ладони к ушам, – резкий и тонкий визг терзал слух, доводя до бешенства. Но – ничего не поделаешь, Иван сказал, что надо терпеть, иначе им не пробиться на поверхность.
Само заклинание оказалось не слишком сложным, но совершенно не похожим на всё, к чему привыкла Ворожея. Иван долго ходил вдоль стен, ощупывал их, даже зачем-то мял, а потом с воплем «ага, попалась!» вдруг запустил руку в землю, в один миг выудив из стены нечто вроде толстой змеи, синевато-светящееся, вздувающееся и опадающее, будто проталкивавшее что-то внутри себя, явно живое – потому что железная хватка великана Существу-из-Стены совершенно определённо не понравилась.
– Режь! – скомандовал Иван Твердиславу.
