Я так и не спросила у Станиса, кто эта Вера. Во-первых, чувствовала, что не имею морального права требовать от него верности, а во-вторых – просто не хотела знать правду.
А сейчас это и вовсе не важно.
Помассировав пальцами виски, смотрю на сидящих напротив меня на горшках мальчишек.
– Все? – спрашиваю у обоих.
Надувшись и глядя в противоположные друг от друга стороны, они молчат. У нас случился конфликт с применением физической силы перед тем, как позвонила Юля.
Ромка нашел мягкого котенка в ящике с игрушками, который тут же срочно понадобился Арсению. Поделить его мирно не получилось – завязалась драка. Арс, повалив брата, вцепился в его кудряшки. Ромке пришлось сделать то же самое.
Кое-как разняв их, я сделала строгий выговор и провела профилактическую беседу. Котенок, до тех пор, пока они не научаться делиться игрушками, отправился на верхнюю полку в шкафу.
Без слез и взаимных обид, конечно, не обошлось, но я знаю, что уже через полчаса они все забудут и снова станут не разлей вода.
– Арсений! – строго грожу пальцем, когда замечаю, как он, выдвинув ногу, пытается пихнуть ею своего брата, – Я все вижу!
Оставшееся до возвращения мамы с работы время я занимаюсь приготовлением ужина. Мальчишки, сидя в своих стульчиках, мусолят домашнее морковное печенье в молоке.
На мой телефон падают несколько будничных сообщений от Арины, затем ссылка от Юли на объявление о сдаче двухкомнатной квартиры в соседнем спальном районе. А потом он начинает звонить, и по цифрам я узнаю номер Лешки.
Вздрагиваю, ощущая нечто похожее на прицельный выстрел в грудь. Чувствуя несильное головокружение, прикрываю глаза. Выброс жара изнутри нагревает щеки до ощущения жжения.
– Тшш… – обращаюсь к сыновьям, приставляя указательный палец к губам, и принимаю вызов, – Да?..
– Здравствуй, – раздается в динамике голос Денежко.
Хриплый и какой-то обреченный. Голос человека, убитого осознанием свершившейся катастрофы.
Мое сердце сжимается в тисках.
– Здравствуй, – отвечаю тихо.
– Завтра в десять нужно будет сделать тест днк, – говорит он и называет адрес лаборатории, в которой делал экспертизу Станис.
Меня затапливает стыдом с макушки до пят.
– Уже завтра?..
– Какие-то проблемы? – уточняет тут же.
В этот момент Рома окунает печенье в теплое молоко, и добрая его половина остается в стакане.
– Ма-ам… – тянет громко и хмурит бровки, показывая мне оставшийся в его руке маленький кусочек.
В трубке повисает тишина. Я дышу часто и поверхностно.
– Н-нет… никаких проблем. Мы приедем.
– Хорошо, – отвечает глухо и отключается.
Я кладу телефон на стол, прикладываю ладони к пылающему лицу, а потом выдаю мальчишкам еще по печенью. Смотрю на них сквозь пелену слез, пока телефон снова не начинает звонить.
– Да?.. – отвечаю сразу, увидев номер Лешки.
– Вы на чем поедете?
– Такси, наверное… У папы машина в ремонте.
– Я заеду.
Алексей
Вынув из полиэтиленового чехла детское автомобильное кресло, быстро собираю его и устанавливаю на заднем сидении машины.
Руки трясутся.
Оно осталось от Ромки, моего племянника, и использовалось не часто, в те редкие случаи, когда их с Настей возил в машине наш отец.
Отступаю на шаг, чтобы перевести дух, а затем проверяю замки на ремнях.
Не верю в то, что происходит. Бред. Эта «правда» ложится в голове битым кирпичом и занимает там собой все пространство – я не могу думать ни о чем другом. Потрясение обесточило и погрузило меня во внутренний хаос. В нем, блядь, даже уцепиться не за что. Мотыляет до головокружения и тошноты.
А еще раздирает на части от злости.
Я не знаю подробностей того, что произошло между Варькой и ее мужем, и не уверен, что хочу знать, но, если подтвердится мое отцовство, вытрясу с нее объяснение, почему я узнаю о детях спустя столько времени и даже не от нее самой.
Мне даже имена их не известны!
К дому родителей Гавриковой подъезжаю за час до назначенного в лаборатории времени. Паркуюсь максимально близко к подъезду и оборачиваюсь назад, чтобы зацепиться взглядом за установленное там кресло и еще раз убедиться, что это не гребаный сон.
Абсурдность ситуации зашкаливает.
– Да… Привет, – звучит в трубке взволнованный голос Вари, – Ты уже приехал?
– Да.
Растираю лицо ладонью и, упав спиной на кресло, пытаюсь расслабить хотя бы плечи. Мое тело болит уже третий день, нервы как натянутые струны.
– Мы собираемся. Скоро выйдем.
– Документы детей не забудь, – хриплю в трубку, шалея от мысли, что сейчас их увижу.
– Я помню, да…
– Варя… Помощь нужна? – спрашиваю, вспоминая, как порой Насте было сложно собрать и вытащить Ромку на улицу вместе с коляской.
– Эмм… – в динамике фоном тонкие детские голоса раздаются, я впечатываю телефон в ухо, – Спасибо, мы сами спустимся.
Отдавая тупой болью в ребра, в груди бахает сердце. Я выхожу из машины и смотрю на обшарпанную металлическую дверь подъезда, пока она не начинает медленно открываться.
Сразу выдвигаюсь навстречу и удерживаю ее, выпуская Варьку и двух пацанов в одинаковых пуховых комбинезонах. Один из них, выдрав руку из ладони матери, тут же бросается к подтаявшему серому сугробу.
