Сегодня мы сломали стену и начали говорить. Стены, за которой, я думала, Лешка прячет свои чувства просто не оказалось. Ее нет, потому что прятать за ней нечего. Там пусто, я сама их выжгла.
Коснувшись губ кончиками пальцев, на миг представляю, что это уголок его рта. Целую их, смаргивая слезы.
Тело, зараженное тактильным контактом с ним, горит.
Ты такая дура, Варька! Нельзя его было трогать! Нельзя!..
Алексей
– Эмм… молодой человек, здравствуйте!
Не сразу доходит, что обращаются ко мне. Проходящий фоном далекий чужой голос цепляет тупым крюком. Хочется отмахнуться, но моей руки касаются.
– Молодой человек, – заглядывает в глаза старуха, – Вы из семьдесят седьмой?
– Да.
– Вы сдавали на камеры? Мы устанавливаем камеры на каждом этаже.
– Бл… сдавал.
– Точно?
Дернувшись в сторону, толкаю от себя дверь и вываливаюсь на улицу. Действую на автопилоте – быстро шагаю к машине, на ходу снимая ее с сигнализации, и падаю за руль.
Вести в таком состоянии чревато неприятностями на дороге, но бездействовать, когда кислота выжигает внутренности, подобно смерти. Поэтому, ткнув на кнопку старта, тут же срываюсь с места. Вклиниваюсь в общий поток и пытаюсь взять себя в руки. В мозгу пульсируют ее слова.
«Я жалею, ясно!.. Я ни одного дня не была с ним счастлива!..»
Нахрена мне знать это?! Для чего?! К чему сейчас ее сожаления? Что мне с ними делать?
Воткнувшись в пробку, я нахожу бутылку с водой в бардачке и смачиваю горло. Надо ехать загород. На старую дорогу за третью мостовую. Выжать из тачки все, на что она способна и заодно проветрить мозги.
Варька хорошенько потопталась по моему самообладанию. Филигранными движениями канцелярского ножа умело прошлась по старым рубцам. Вскрыла все до единого и щедро присыпала солью. Молодец, только она так умеет.
«Я жалею, ясно!.. Я ни одного дня не была с ним счастлива!..»
Серьезно?! А почему так вышло, Варь? Это же был твой выбор! Твой! Откуда это разочарование?!
Сука!
В сердцах бью по рулю снова и снова. На пепелище, что она оставила, уходя три года назад, снова тлеют угли. Каждый вдох обжигает легкие.
Это Саня слил мне инфу о детях. Если бы не он, возможно, я до сих пор жил бы в неведении. Об этом нельзя забывать, как и о том, что на самом деле я ничего не знаю ни о ее планах, ни о настоящих чувствах. Поэтому, как бы не хотелось броситься в омут с головой, нужно сохранять холодный разум – сжечь мосты, как это было тогда, уже не получится.
Вылезаю из трясины мыслей о ней, когда понимаю, что на автомате приехал домой, а не за третью мостовую. Этот факт только подливает масла в огонь – думать о ней это всегда про инстинкты.
В груди вспыхивает пламя. Бросив машину под окнами, иду вдоль девятиэтажки и, оказавшись на заднем дворе, перехожу на бег трусцой. Беру курс на старый стадион, разгоняюсь до максимума по бетонной дорожке и сходу взлетаю на турник. Поднимаю тело рывками, пока не срывается дыхание и мышцы не сводит судорогой.
Дышу, харкаясь густой слюной в прошлогоднюю пожухлую листву.
Немного отпускает. Забитый не самыми приятными эмоциями грудак еще болит, но ярость, растворяясь в крови, постепенно успокаивает пульс.
Ей не следовало говорить о своих чувствах. Все, что угодно, только не о них, потому что я все еще помню времена, когда она рассказывала о тех же самых чувствах к своему Станису и делала это так убедительно, что я до сих пор в них верю.
Домой заваливаюсь ближе к полуночи. Захожу в прихожую и сразу понимаю, что у меня гости.
По запаху готовой еды, сладковатых духов и повисшей между мной и Алей недосказанности.
Погашенное физической нагрузкой раздражение заходит на новый виток.
Скинув кроссовки и худи, заглядываю на кухню и сразу иду в комнату. Она спит на диване, свернувшись в клубок, в топе и коротких шортах, не скрывающих и трети ее задницы.
Опустившись на корточки, я осторожно касаюсь ее плеча.
– Аля.
Она бормочет что-то нечленораздельное и подкладывает руку под щеку.
– Аля, – повторяю громче, – Проснись.
– М?.. – ее глаза открываются, делают круг по потолку, а потом фокусируются на моем лице, – Леша?..
– Ты что здесь делаешь?
– Я?.. – сонно хлопая ресницами, она поднимается на локтях и снова озирается, – Я что, уснула?
– Вставай, я отвезу тебя домой.
– А сколько времени?
– Поздно уже.
Поморщившись, Аля растирает лицо руками и опускает ноги на пол. Упавшая на плечо лямка топа оголяет одну грудь, но меня это не вставляет. Застрявший в моих ноздрях запах Варькиных волос не дает.
– Я ужин приготовила. Рис с овощами и рыбу. Будешь?
Убедившись, что она проснулась окончательно, поднимаюсь на ноги и сую руки в карманы джинсов.
– Я разве не говорил тебе оставить ключи еще в прошлый раз?
– Я забыла, Леш… – вздыхает тихо, – Ты не отвечаешь на звонки и сообщения. Я очень волновалась.
– Не нужно обо мне волноваться, – припечатываю строго, – и вламываться ко мне без разрешения тоже не нужно.
Поджав губы, она обиженно замолкает, а я выхожу в прихожую и снова принимаюсь одеваться.
Блядь, этот день закончится или нет?!
– Леш… Ночь на дворе. Можно я останусь? Рано утром сама на такси уеду.
