Однако ощущение тупой боли за ребрами не исчезает, и растет день ото дня – мне ни черта не нравится знать, что ей хреново. Сюда же плюсом не дающие покоя нестыковки. Не бьются мои прежние представления о ней с тем, что я вижу. Не похожа она на брошенную несчастную жену.
Вывести ее на откровенность, позволив рассказать все, что она хотела?.. Не знаю. Оно мне нужно?.. Что мне потом с этим делать?
Быть ее жилеткой я точно не хочу.
Растерев горло, я делаю серию глубоких вдохов и въезжаю во двор дома, в котором они живут.
Нравится ли мне, что Варя не посвятила этот вечер приезду мужа?.. Если быть честным перед самим собой, то да, нравится, и выяснять причины, почему, я не хочу.
– Привет… – шепчет еле слышно, открывая дверь и отходя в сторону.
Взгляд прячет, но я и так вижу, что она недавно плакала, – Мальчишки в детской. Ромка палец прищемил, будет тебе жаловаться.
– Сильно?
– Нет, но пластырем заклеить пришлось.
Проведя рукой по лицу, суетливым жестом заправляет локон за ухо и, развернувшись, уходит на кухню.
Я скидываю обувь, захожу в ванную, чтобы ополоснуть руки, и иду к сыновьям.
Палец Романа действительно заклеен бежевым пластырем, что он мне незамедлительно и демонстрирует.
– У Ломы палец болит, – сообщает Арс.
– Иди сюда, – зову травмированного, усевшись на диван.
Подхватываю его на руки и усаживаю на колени. Оттопырив указательный пальчик, смотрит на меня со вселенской скорбью.
– Рассказывай, что случилось.
– Плищемил, – говорит он и указывает им на нижний выдвижной ящик одной из кровати, – Там.
– Больно было?
– Да.
– Лома плакал, – сдает брата Арсений.
– Маленько!
Обняв, острожно его к себе прижимаю. В области сердца жжет со страшной силой. Я мог вообще никогда о них не узнать.
– В следующий раз будь внимательнее, ладно?..
Ромка, прижимаясь щекой к моему плечу, кивает.
В этот момент дверь открывается шире, и в комнату входит Варя. Коснувшись нас взглядом, подходит к шкафу со стопкой детского белья и принимается раскладывать его по полкам.
– Леса!.. Смотли!.. – восклицает Арс, показывая башню из пластмассового конструктора.
Ее раскачивающаяся верхушка рискует вот-вот обвалить всю конструкцию.
– Папа, – вдруг слышу я, – Арсюш, надо говорить папа.
– Папа, смотли! – мгновенно переключается он.
Застыв, я мать вашу, дышать перестаю. Все?.. Вот так просто?
Огромное горячее чувство, ширившись внутри, сплющивает легкие и давит на ребра. В носу предательски свербит.
– Я помогу, – хриплю, прочистив горло, и вместе с Романом перемещаюсь на пол.
Варя приходит в комнату еще несколько раз. Расстилает кровати, подбирает игрушки и задергивает занавески, украдкой за нами наблюдая. Я ее взгляды стараюсь не перехватывать, но не могу не признать, что ее присутствие дарит ощущение некого равновесия. Я не знаю, какой она была женой, но мать из нее получилась отличная.
– Будешь ужинать?.. – спрашивает тихо.
– Я искупаю мальчишек. Можно?
– Да!.. – кричат в голос пацаны.
– С Лесей купаться!.. – смеется Арс, подскочив на месте.
– С папой, – поправляет Варя мягко.
– С папой, – бормочет он, стягивая с себя футболку.
– И я! – восклицает Роман, стартанув в сторону ванной.
Варя
Этот день кажется бесконечным. Даже не верится, что забравшая все ресурсы встреча со Станисом была сегодня. Мне кажется, я развалюсь на куски, едва за Лешкой закроется дверь.
Из ванной, где он купает близнецов, доносятся детские возгласы и смех. Я прячусь от них на кухне, отсчитывая секунды, когда останусь одна и смогу в тишине если не поплакать, то хотя обдумать все, что мне сказал мой муж. Его настрой сохранить брак не на шутку пугает. Мне не понятны его мотивы.
Наводя бесполезную суету, я кружу по кухне. Затем, сдавив виски пальцами, смотрю во двор дома через окно и, наконец, услышав, что купание окончено, иду в ванную.
– Я уложу их, – говорит Леша, кутая Романа в теплый халат, – Только пластырь поменяй ему.
– Да, сейчас… – бормочу, доставая упаковку из навесного шкафчика.
Ромка, мужественно терпя, разрешать провести все манипуляции с его пальцем, а потом уходит с братом и отцом в детскую.
Засыпать с ним у мальчишек скоро войдет в привычку, а я до сих пор не решила, правильно это или нет. С одной стороны я счастлива видеть столь сильную связь между Лешкой и детьми, а с другой – как мы будем отвыкать, когда у него появится собственная семья и ребенок в ней, которого тоже нужно будет укладывать?
Пока он с ними, я завариваю для себя травяной чай с ромашкой и мятой и, поставив чашку на стол перед собой, жду, когда он немного остынет.
Леша выходит из детской примерно через полчаса. Тихо притворив дверь, останавливается на пороге кухни и складывает руки на груди. Исходящая от него некричащая, но безумно мощная энергетика проходится огнем по моим оголенным нервам. Глазам больно смотреть на него.
– Уснули? – спрашиваю тихо, – Чаю налить?
– Нет, – отвечает так же негромко, продолжая держать меня взглядом.
