– Давай, помолчим еще немного, Леш… пожалуйста… Мне очень страшно.
Варя
У нас был секс со Станисом, но богатым мой опыт не назовешь. Брачная ночь, в течение которой я была почти в анабиозе, и еще пару раз до того момента, когда я увидела положительный тест. Многоплодная беременность не время для активной половой жизни, чему я, откровенно говоря, была несказанно рада.
Муж стойко терпел, ждал рождения малышей, шутя, что наш с ним медовый месяц переносится на неопределенный срок.
Потом мальчишки родились, я восстановилась после родов, и мы попробовали снова.
Это было… нормально. Объятия, поцелуи и нежные ласки. Мне не было противно или даже неприятно, но ни одна искра так и не вспыхнула.
Что это, гормональный сбой после того, как я стала мамой, или полной отсутствие интереса к этой стороне жизни, я разобралась не сразу. Станис, чувствуя мою отстраненность, проявлял инициативу первое время, старался разогреть меня, но со временем его попытки, как и наши совместно проведенные ночи, становились все реже.
И даже тут не обошлось без Юли. Я получила от нее нагоняй за то, что уделяю мужу мало внимания, а он – заверения в том, что все эти трудности временные. Стоит лишь подождать, когда подрастут дети.
В итоге в последние полгода наши с ним интимные отношения сошли на нет.
То, что я чувствовала сейчас с Лешкой, потрясло до глубины сознания и стало откровением – гормоны и моя депрессия не при чем. Дело в человеке, который рядом. Все остальное срабатывает автоматически.
Оказывается, только с Денежко я могу чувствовать.
Чуть повернув голову, я делаю полный вдох. Он все еще на мне, и это крайне неудобно. Мои плечо и рука затекли, мышцу ноги время от времени сводит, но я скорее дождусь гангрены, чем попрошу его встать с меня.
Лешка молчит. Слышу, что не спит. Знаю, что думает, пытается договориться с собой.
– Хочешь, чтобы мы сделали вид, будто ничего не было? – спрашиваю тихо, набравшись смелости.
Он выдыхает в мои волосы и немного меняет положение тела, перекатываясь на бок. Я могу видеть его серьезное лицо и даже, если не побоюсь, посмотреть в глаза, но они не поднимаются выше квадратного подбородка.
Часть тела, оставшаяся без его укрытия, сразу покрывается ледяной коркой.
– Ты сможешь?.. – спрашивает Леша, – Сделать вид?
На мгновение мне кажется, что он намекает на меня прошлую, ту, которая мастерски умела «делать вид».
– Я нет, а ты?
– А смысл?
Вопрос, не требующий ответа. Хмуро мазнув взглядом по моему лицу, Лешка кладет голову на свою согнутую в локте руку. Меня не трогает, но и не бежит в ванную, как ошпаренный.
Я молчу. Боюсь испортить момент неосторожным словом.
– Что будет теперь, Леш?.. – шепчу очень тихо, спустя продолжительную паузу.
Он не отвечает целую вечность, но я чувствую, как медленно его взгляд скользит по моему телу. Кожа горит как от ожога, но я терплю, как он и велел.
Стыдливо прикрываю грудь и дышу через раз.
– Очевидно, не так, как раньше.
Я ничего не понимаю. Не так, как раньше, это как? Что он имеет в виду? Выстроит между нами новую стену, выше и толще предыдущей, или…
Или мы не будем отматывать назад?..
– Мне нужно время, Варя, – поясняет он, когда мои глаза наполняются предательскими слезами.
Сердце, рванув с места, ударяется о ребра и оглушенно застывает. Грудную клетку стягивает ремнями.
– Ты это хотел сказать?..
– Да. Не форсируй события.
– И…
– И я поговорю с Алей. Этого больше не повторится, – перебивает Леша.
Это не совсем то, о чем я хотела спросить, но мгновенно сориентировавшись, оголтело бросаюсь в открытую дверь.
– Ты правда не показывал ей фото мальчишек?
– Нет.
Я ведь знала это! В глубине души была уверена, что он ни за что не станет так делать!
– Вы живете вместе?
– Не живем, – отвечает будто нехотя.
Я представляю, как, должно быть, тяжело ему открываться, но мне не терпится выстроить мост между нами. Вытащить на свет все его самые потаенные мысли.
Закусив губы с целью спрятать улыбку, пытаюсь усмирить начавшее было разгоняться сердце.
– Почему?
Он снова замолкает. Я вижу боковым зрением, как поднимается и опускается его грудь. Блики смуглой кожи в свете уличного фонаря, крепкое обнаженное бедро.
Идем оба как по минному полю.
– Что ты хочешь услышать от меня, Варя?
– Я форсирую… – шепчу еле слышно.
– Я сплю с ней. Это не отношения.
В грудь вонзается острый клинок. Замираю, пережидая острую слепящую боль.
– Мне придется мириться с этим?
– Нет, – чувствую забирающееся в мои волосы его дыхание, – Не придется. Я поставлю с ней точку.
Это значит… Это значит то, о чем я думаю?..
Меня бросает в дрожь. Я поворачиваюсь к нему и, несмело обняв одной рукой, прижимаюсь лицом к плечу. Переполняющие меня эмоции сводят с ума. Но я так боюсь разрушить хрупкое равновесие, что держу их в себе.
– Мы можем говорить?.. – спрашиваю, отчаянно кутаясь в его тепло, – Нам нужно говорить.
– Ты можешь говорить.
Это вполовину меньше того, о чем я просила, но все равно очень много.
– Я хочу говорить с тобой, – лепечу сбивчиво, – Я хочу, чтобы ты верил мне!..
– Говори, Варя.
