– Приятно, – отвечает сразу, – Непривычно.
Что тут может быть непривычного для замужней? Нахрена она снова цепляет, подкидывая очередную задачу?
Накрываю ее там раскрытой ладонью. Плотно. До ощутимой пульсации и мурашек на гладкой коже.
Глажу. Поддев ткань, оттягиваю вверх.
– О, господи… – еле различимым эхом, а следом поцелуй и острые зубки на моем плече.
В паху тяжело. Ноет до невыносимого желания выть на луну. Загнать и долбить без остановки.
Через мгновение моя рука в ее трусах. Пальцы скользят между складок и вокруг чувствительной точки. Погружаются до упора и ласкают изнутри, двигаются ритмично.
– Леша… – поднимает лицо.
Я тут же хватаю ее взгляд – пьяный и расфокусированный. Давлю на затылок, запрещая отводить его. Пусть смотрит в глаза.
Щеки красные, приоткрытые губы алые. Мои пальцы мокрые от стекающей по ним влаги.
Дрянь. Что ты надела, Варька?!..
– Прости меня… Прости, Лешенька… – лепечет быстро, читая мои мысли, словно я проговариваю их вслух.
Толкнув в грудь, роняю ее на спину и, навалившись сверху, врезаюсь. Она глухо вскрикивает и раскидывает ноги в стороны. Я беру жестко, выходя время от времени, чтобы хлестануть ее членом.
Кончает, выгибаясь. Выстанывает мое имя со слезами на глазах.
Я долблю в спазмы, пока меня тоже не срубает.
Засыпаем, кажется, одновременно. А проснувшись, бесшумно собираюсь и ухожу. Мне нужно на воздух. Проветрить мозги и уложить в башке все, что я услышал.
Сразу еду в качалку и до обеда выпускаю пар и проветриваю мозги. Привожу мозг в рабочее состояние. Потом, ответив на Варькино сообщение с вопросом, куда я пропал, закидываюсь жратвой в ближайшей харчевне и набираю Алю.
– Встретиться надо, – сходу к делу, – Кое-что обсудить.
– Привет, Леш, – отвечает елейным голосом, – Что-то случилось?
– Я подъеду. Ты дома?
– Оу… У меня курица в духовке. Поднимешься?
– Я сыт, Аля. Через полчаса буду.
Внутри точит сожаление – лучше остался бы у Вари и свозил ее за пацанами. Но зафиналиться с Алей мне следовало уже давно.
Она ждет меня у подъезда, когда я заруливаю во двор ее дома. Обнимая себя руками и кутаясь в тонкую куртку, как от холода. Едва завидев, выдвигается навстречу.
– Привет, – шмыгает носом, усаживаясь рядом.
Не вызывала раздражения никогда, даже при неоднократных попытках сократить установленную мной дистанцию. Делала шаг назад, и мы продолжали наше так называемое общение. Меня устраивали встречи по настроению и ее покорность.
Сейчас все иначе. Она залезла на мою ЛИЧНУЮ территорию. Ступила гораздо дальше, чем ей было позволено.
– Как дела? – спрашивает с закрытой улыбкой.
– Я знаю о вашем с Варей разговоре, Аля.
В глазах, кроме общей заинтересованности разговором и участия, ничего. Ни чувства вины, ни страха. Только сжавшиеся в кулаки лежащие на коленях руки.
– Я как раз собиралась тебе рассказать…
– Ты ввела ее в заблуждение, – перебиваю я, – Подозреваю, что намеренно.
– Намеренно?! Я?! А что такого я сказала?
– Ты внушила ей то, чего нет и никогда не было.
– Я ничего ей не внушала! – прикрывает рот ладонью, делано удивляясь, – Что она тебе наговорила?!
– Мы не будем это обсуждать, Аля. Я приехал не за этим.
– А за чем?..
Я тяжело вздыхаю. В прошлый раз, когда я отправлял ее домой из Кисловодска, тоже было непросто. Она ревела до истерики, заставляя меня чувствовать себя конченным уродом.
– Мы ставим точку, Аля.
– Снова?
– Прости.
Отвернувшись к окну, она молчит несколько минут. Я держу себя в руках, прекрасно понимая, что она еще не все сказала.
– Три года, Леш… Мое сердце принадлежит тебе три года.
– Я не давал ложных обещаний.
– Это не значит, что я не надеялась! – восклицает громко, – Я ждала тебя гребанных три года!
Я молчу. Пусть выплеснет негатив и успокоится.
– Ты держал наши отношения в подвешенном состоянии! Ни да, ни нет!.. Я ждала, когда ты определишься, Леша!
– Я определился.
– Когда приехала она!.. – выкрикивает, не скрывая брызнувших из глаз слез, – Предательница!.. Меркантильная сука! Прибежала к тебе, когда ее там пнули под зад!..
– Это все?..
– Нет, не все!
– Это все! – повышаю голос, – Я запрещаю тебе говорить о Варе. Я запрещаю тебе говорить с ней. Я запрещаю тебе приближаться к моей семье.
– Ты идиот, Лешка! – хохочет сквозь слезы, – Она пользуется тобой! Кинет тебя, как только подвернется кто-нибудь богаче!
– Аля… давай не будем расставаться врагами. Не заставляй меня грубить и угрожать тебе.
– Да пошел ты!.. – кривит губы и дергает дверной рычаг, – В гробу я видала и тебя и… твою семью!
– Следи за языком.
– Больше я за тобой не побегу, Леша. Ты меня не достоин! Варя твой уровень!..
Хлопнув дверью, несется к подъезду, не оглядываясь. Я с трудом сдерживаю улыбку. Блядь, это лучше стенаний в соплях.
Варя
Моя жизнь совершила крутой вираж, и это не о недавнем переезде в Россию и Лешкину квартиру. И не о новом имени в графе «отец» в свидетельствах о рождении моих детей.
Это о моем мироощущении и открывшемся втором дыхании. О красках, в которые окрасилось все вокруг. О разгорающейся внутри надежде.
Я хватаюсь за виски или прячу лицо в ладонях, всякий раз, когда накрывает осознанием.
