Жгучий стыд ошпаривает кожу щек, шеи и груди. Моя рука взлетает ко лбу и на мгновение прикрывает глаза.
– Отсутствие взаимных чувств, – вышептываю я свой ответ, на что мой адвокат дает поясняющий комментарий – желание расторгнуть брак взаимное и давно согласованное.
Я киваю, боясь встретиться со Станисом взглядом даже на мгновение. Не ожидала от него такой агрессии.
Примирительного срока, как мне и обещали, нам не назначают. Я слепо ставлю подписи там, где требуется, и вместе с адвокатом выхожу из зала. Все закончилось гораздо быстрее, чем я думала, но от бешеного волнения потеют ладони и кружится голова.
Коновалов поздравляет с удачным завершением дела и прощается со мной со сдержанной улыбкой.
Кивает и, ответив на входящий звонок, быстро уходит по коридору. Я, намереваясь набрать Лешу, достаю из сумки свой телефон и вдруг слышу гулкие шаги за спиной.
Это Станис.
Не дожидаясь, пока он догонит меня, иду вперед.
– Поздравляю, Варя, нас обоих, – припечатывает в спину.
Мой затылок сковывает льдом. Я оборачиваюсь.
– И я тебя тоже.
Он равняется со мной, что-то листая в телефоне. С нахмуренными бровями и глубоким заломом между ними, не выглядит так, словно заинтересован в беседе со мной, поэтому я, намереваясь написать Леше сообщение, ускоряю шаг.
– И что?.. Тебе больше нечего мне сказать?
Я не хочу больше разговаривать с ним! Не хочу!.. Потому что я тысячу раз просила у него прощения и давно сказала все, что хотела. Я устала чувствовать себя ветошью.
– Я желаю тебе счастья, – отзываюсь тихо, – Будь счастлив, Станис.
– А я нет, – усмехается он и, сделав два стремительных шага вперед, огибает меня и преграждает дорогу, – Я не буду лицемерить. Я не желаю тебе счастья.
– Хорошо…
Оглянувшись, упирается рукой в стену около моей головы и снова брезгливо морщится.
– Потому что я тебя не уважаю… Я презираю тебя, твою тетку и всю вашу семью. Ты недостойна счастья, Варя.
Мою кожу снова жжет. Я набираю полную грудь воздуха, чтобы отбить его оскорбления, но он застревает там большими плотными пузырями.
– С такими, как ты, опасно иметь дело, – смеется хрипло и замолкает на несколько мгновений, когда мимо нас проходит кто-то из сотрудников, – Красивая снаружи, и гнилая внутри…
Я пытаюсь увернуться от летящих в меня острых клинков. В ушах шумит, перед глазами начинает расплываться.
– Меня выдернули из делегации, ты знала?..
– Нет…
– Из-за тебя… Министерство гудит от слухов, что в семье Бжезинских скандал. Это задело моих мать и отца.
– Мне жаль, – выдыхаю прерывисто.
– Жаль? – цедит, скалясь, – Я желаю, чтобы твоя жизнь была разрушена так же, как и моя! Я желаю тебе несчастья, Варя!.. Будь несчастлива!
Долбящее в ребра сердце мутит сознание, а лоб покрывается испариной.
Я вижу в конце коридора силуэт Лешки и начинаю задыхаться.
Варя
Приступ удушья и внезапная тошнота хватают за горло леденящим ужасом. В груди разливается тупая боль.
Слышу звук падающих на пол предметов и хватаюсь руками за шею. Страх задохнуться сводит с ума, а голову распирает изнутри до ощущения вздувшихся вен на висках.
– Варя!.. – как сквозь плотный слой ваты доносится до меня голос Лешки.
Ничего не вижу. Пытаюсь смотреть на него, и не получается! Туман и серые тени перед глазами лишают последних сил. Ноги подкашиваются, и я съезжаю по стенке вниз.
Сознание работает с перебоями. Из ощущений только тактильные. Рывок вверх, сильные пальцы на моем лице и, наконец, чувство невесомости.
В какой-то момент кажется, что это конец. Меня затягивает все глубже. Притупляется даже страх.
Прихожу в себя от слепящего света. Понимаю, что жива и могу дышать. Склонившийся надо мной врач проверяет зрачки фонариком.
Опустошение и слабость на секунду наводят на мысль, что меня парализовало – не могу пошевелить даже пальцем.
– Слышите меня?
– Да, – открываю рот.
Слышу, да. И вижу Лешку за ее спиной. Его лицо застывшая маска.
– Часто с вами такое случается?
– Нет… – обессиленно прикрываю глаза, – Теперь нет.
Веки будто свинцом налитые, наверное, вкололи что-то. Думать лень, хочется отключится хотя бы ненадолго. Все остальное потом.
Последующие события отпечатываются в памяти набором не связанных друг с другом кадров.
Капельница, салон Лешкиного автомобиля, красный сигнал светофора, его встревоженный взгляд.
Просыпаюсь дома на диване. Состояние, не считая незначительной головной боли, нормальное.
Все случившееся в здании суда вплоть до момента, когда я увидела шагающего к нам со Станисом Денежко, помню до мельчайших подробностей. Каждое слово и его интонацию. Каждую хрипящую ненавистью нотку в голосе бывшего мужа. Брезгливый взгляд и даже запах нового парфюма.
Мне становится холодно.
Сделав жадный глоток воздуха, я поднимаюсь на локтях и пытаюсь понять, есть ли в квартире кто-то помимо меня.
Ничего не слышно, но из-под двери пробивает тонкая полоска света, а затем она вдруг беззвучно открывается, и я вижу на пороге Лешку.
Застыв, он смотрит на меня, а я на него.
– Привет, – улыбаюсь, – Я что, вырубилась?..
