Она умрет или вновь сделает больно. Как Лена. Стоит только дурацкому слову на букву «Л» сорваться с этих губ, как меня вновь затянет в трясину. Умом понимал, что все это лишь мое наваждение, однако ничего не мог с собой поделать.
Иногда я боялся засыпать по ночам, боясь, что Диана исчезнет. Просто растворится с приходом раннего утра в первых лучах солнца. Словно она была чем-то нереальным, бредом сумасшедшего наркомана под ударной дозой галлюциногенов. В эти минуты я тянулся к ее руке, касаясь теплой кожи и отсчитывая пульс.
«Это не любовь», — так я себе говорил каждый раз, когда целовал ее или обнимал. Утром, прощаясь до вечера, по выходным, когда она уезжала к брату или я навещал Федю с Василисой.
— Егор с Катей купили розовую машину. Уверена, выбирала ее Катюшка, — хмыкнула Диана, сунув в рот ложку, которой еще минуту назад размешивала сахар в кофе.
— Теперь он будет ездить с еще более кислой миной, — усмехнулся, ни капли не сочувствуя младшему брату Ди.
Он терпеть не мог меня. В его понимании я был наихудшим кандидатом на роль бойфренда его старшей сестры. Десять лет разницы, мое прошлое, посещение психотерапевта с группой поддержки и болезнь самой Дианы казались ему достаточным основанием для этого. Правда, Загорская быстро пресекла любые попытки наставить ее на путь истины.
— Язвить нехорошо, — погрозила Ди мне ложкой, подходя ближе.
Я ловко схватил ее за запястье, разворачивая к себе спиной. Прижавшись к ней, уткнулся носом в волосы, обхватив руками. Она смеялась, шутливо пытаясь выбраться из крепких объятий, пока не успокоилась окончательно, тяжело дыша.
— Собираться надо, — тихо выдохнула Диана, наклонив голову набок, дабы было удобнее целовать ее шею. — Сегодня смена на радио. Не вздумай опоздать.
— Ага.
Я почти не слушал того, что Загорская говорила. Скользил ладонями по шелковистой ткани халата, развязывая пояс и распахивая полы. Когда моя ладонь коснулась Дианиной кожи, она судорожно вздохнула, дернувшись в моих руках.
— Ты меня опять не слушаешь.
— Я никого не слушаю, — ответил я, разворачивая Ди к себе лицом, дабы поцеловать.
К Грише на сеанс я, конечно же, опоздал. Несколько минут смотрел в одну точку, стуча пальцем по рулю в такт какому-то новомодному треку, услышанному по дороге. Очередной рэп-мотив почему-то не выходил из головы, хотя песня была очередной попыткой напеть пафосным голосом о богатой и сытой жизни золотого мальчика. Меня это почему-то немного успокаивало, хотя в карман куртки я все равно полез за успокоительными таблетками.
Осталось всего пара штук, а ведь упаковку я купил, кажется, вчера. Или позавчера?
Память отчаянно сопротивлялась, подкидывая пикантные подробности прошедшей ночи и утра. Тихие стоны у самого уха заглушали даже стук собственного сердца, на секунду выбив меня из реальности. Я не сразу понял, что кто-то осторожно постукивает в запотевшее стекло с водительской стороны.
— Ты выходить собираешься? Я твою машину увидел еще полчаса назад, когда выходил покурить, — стоило открыть дверь, как Гриша, придерживающий зонт одной рукой, с любопытством осмотрел меня.
— Ага, да. Сейчас. Просто задумался, — рассеянно ответил я, незаметно пряча упаковку с таблетками куда-то между сиденьями.
— Все хорошо? Ты в последнее время рассеянный, — прищурился Соболев, пока я выходил из машины, едва не забыв поставить ее на сигнализацию.
От этих слов я почему-то вздрогнул. Мне казалось, что Гриша видит меня насквозь. Сейчас подскочит, схватит за грудки и начнет трясти с криком: «Покайся! Немедленно покайся!». Но, присмотревшись, я не заметил ничего подобного. Скорее, мой психотерапевт наблюдал за мной, ища подвохи в поведении. Стоило внимательнее следить за собой.
— Насыщенная бурная личная жизнь, — пожал я плечами, шагая ко входу в клинику. — Сам знаешь. Как там вы, старперы, говорите? Дело молодое.
— Да, я заметил. Не хочешь сегодня обсудить ваши отношения? — как бы невзначай поинтересовался Гриша, складывая зонт и стряхивая с него капли. Дождь больше напоминал неприятную морось, но толком вымокнуть я не успел. Видимо, Соболев долго ждал, пока я выйду.
— Нет, — коротко ответил я, здороваясь с администратором.
— Хорошо, как скажешь, — подозрительно быстро и чрезмерно дружелюбно согласился он.
Я не чувствовал покоя. Мне все время казалось, будто за мной кто-то наблюдает. Привычные сеансы вдруг превратились в какую-то пытку, от которой я мысленно пытался отгородиться. Сидя на мягком зеленом диванчике, непроизвольно дергал ногой, то и дело поглядывая на электронные часы. Чертовы цифры не спешили сменять друг друга, отчего сегодняшняя встреча была бесконечно долгой.
— Поговорим немного о Елене. Кажется, что к своей тете ты привязался сильнее, чем к родителям, — Гриша сделал пометку в планшете.
Он снял очки, будто рассматривая запотевшие стекла, и вновь надел. Этот жест почему-то меня взбесил. Я дернул непроизвольно рукой, лежащей на коленке, однако не сдвинулся с места.
