— Мы уже сто раз это обсуждали, — раздраженно ответил я, обнимая себя руками и устраивая одну ногу на другую. — Да, Лена мне долгое время казалась самым адекватным членом семьи.
— А Леонид?
Я закатил глаза, меняя свое положение. Расставил ноги, сложил ладони вместе и наклонился вперед. Откровенно говоря, сейчас я ничего не чувствовал к ним. Проговаривал каждый момент своей жизни вместе с Леной и ее мужем, и у меня словно отключались все эмоции. Скорее меня бесило, что мы вновь обсуждаем одно и то же.
— Он мог ударить меня, когда я мешал ему. Но чаще не обращал внимания, позволяя Лене делать со мной все, что ей вздумается.
— Леонид принимал участия в издевательствах? — тем же спокойным тоном поинтересовался Гриша, внимательно разглядывая мои пальцы, сцепленные в замок.
— Нет, ему было насрать. В такие моменты он чаще всего даже дома не ночевал.
— Ты его ненавидишь? За то, что он не защитил тебя ни разу?
Я озадаченно моргнул и выпрямился. Вопрос поставил меня в тупик. Внутренний голос молчал, подсознание никак не реагировало. Попытавшись разобраться в собственных чувствах, я хладнокровно и совершенно спокойно ответил:
— Нет, мне наплевать.
— А Лену?
— Тоже. Разве не так должно быть в итоге? — удивился я, не понимая, куда он клонит. Гриша нахмурился, делая очередную отметку в планшете. Ожидая ответа на свой вопрос, я пытался понять происходящее.
Если мне сейчас все равно, разве это не говорит о моем выздоровлении? Я отпустил это. Забыл, выкинул из своей жизни, ориентируясь на настоящее. А беспокойство обязательно пройдет, просто непривычные мне эмоции разом навалились. Ничего сложного — справиться с симпатией и собственными навязчивыми мыслями. Обычный страх, не более.
— Видишь ли, Никита… — потянул Гриша, опустив взгляд, а затем вновь посмотрел на меня прямо и очень серьезно. — Это-то и плохо.
— Что именно?
— Твое безразличие. Еще месяц назад ты буквально в ярости мог расколотить комнату, вспоминая свое детство. А сейчас вновь закрылся в себе, — он говорил очень медленно, проговаривая каждое слово. Я одновременно понимал смысл и никак не мог осознать.
— Чушь, — бросил я, поднимаясь с дивана. До конца сеанса пять минут. Сваливать надо быстрее.
— Здоровые люди должны испытывать эмоции. Весь их спектр, Ник. Но ты все больше зарываешься в себя. И я не знаю, что послужило причиной такому резкому откату.
Остановившись, я повернулся к Соболеву. Который уже встал с кресла и сейчас ждал моей реакции. Непроизвольно сжались кулаки, однако я не стал срываться на нем. Он просто ничего не понимает. Будто это плохо, забыть о кошмаре, всю жизнь преследовавшим тебя. Сам бы в нем пожить попробовал.
— Здоровые люди — это те, которые тупят беспрестанно и из ерунды раздувают проблему вселенского масштаба? — я рассмеялся, хоть смех мне самому показался натянутым. — Нашел с кем сравнить.
Услышав писк часов, я равнодушно бросил напоследок:
— Сеанс окончен. До следующего раза.
Будучи у самой двери, едва успел коснуться ручки, когда Гриша задал мне вопрос. Пальцы непроизвольно сжались до боли, но я ее почти не чувствовал.
— Эта женщина, Диана. Ты любишь ее?
Не помню, как выскочил из здания. Бежал из этой чертовой комнаты точно ошпаренный, прорычав напоследок испуганной девушке-администратору что-то на прощание. В голове все еще стоял грохот закрытой мною двери и этот тупой ненужный вопрос. Куда он полез? Какое вообще ему дело до моих отношений?
— Бесит, сука, — ударил по колесу своей машины, когда остановился подле нее.
Достал пачку сигарет, дрожащими пальцами вытягивая одну штуку. Спустя несколько безуспешных попыток использовать зажигалку я просто психанул. Бросил ее на асфальт, с остервенением топча ногой, представляя себе лицо Соболева. Нервы были совершенно расшатаны, поэтому, открыв машину и забравшись в салон, я принялся искать затерявшуюся пачку с таблетками. Достал две штуки сразу, сунул их в рот и, откинувшись на спинку кресла, несколько минут сидел, закрыв глаза.
Мне было этого мало. Еще бы пару штучек, а лучше три сразу. Во всем виноват Гриша с его вопросами. Сказал же, что моя жизнь сейчас его никак не касается. Хотелось сорваться на ком-нибудь. И стоило смартфону в кармане завибрировать, я вытащил его наружу и посмотрел на имя звонящего.
Блажена. Идеальный вариант.
Из машины я выходил с намерением наорать на Блажену. Отвести душу, зная, что она все стерпит. Миссия у нее по жизни — терпила. Начальник орет — она молчит. Коллеги подставили коллеги — стерпела. Возможно, этот мир еще не рухнул, поскольку подобные люди существовали в реальности, а не в книжках о благородных рыцарях. Но сейчас мне нужно было слить негатив. Блажене просто не повезло. Поэтому, заходя в подъезд и поднимаясь на ее этаж, готовился к собственному взрыву, как сапер во время операции по разминированию. Уже будучи у ее двери, обрадовался тому, что она открыта. Меньше времени на раздумья, больше дел.
— Подержи!
