Помню, как один из партнеров отца отвернулся от меня, стоило нам пересечься в дорогом ресторане. Он просто сделал вид, будто мы не знакомы. Самые первые дни после смерти Лены, когда новости обрушились на московский бомонд. Благопристойная семья Воронцовых на самом деле психи! Вчерашние подружки, расхаживающие с моей теткой по приемам и мероприятиям, резко забыли десятки лет дружбы. Массовая амнезия посетила львиную долю людей, топящих за мораль. Точно крысы с тонущего корабля, они бежали от меня, словно от чумного.
Я ждал этого, был готов. Не питал никаких иллюзий, поскольку прекрасно знал сущность тех, кто нас окружал. Оно касалось и бедных, и богатых. Прислуга, работники, охрана – все резко исчезли с поля зрения. Так быстро, что как-то резко остался один на один с самим собой. Больше не было ни деда, ни Лены. На ухо никто не шептал наставления, не требовал вести себя соответственно нашему статусу. Только я и спасительные таблетки, дающие мне спать по ночам. Но затем их тоже стало.
Все эти два с половиной года я прост плыл по течению. Куда, зачем, почему. Меня наставлял Рома, Аня, потом Гриша. Они выбирали путь, толкали в нужную сторону. А я просто подчинялся, ибо привык так поступать. В конце концов, просто вернулся к тому, от чего отказался., пытаясь начать новую жизнь.
Забавно, но похоже не так уж неправы были все те, кто ушел. И Диана уйдет. Раньше или позже. Не станет возиться, как только узнает правду. Копнет чуть глубже, затем сбежит. Не нужен ей такой груз, в этом ее брат чертовски прав. Оно всегда так. Даже святая Блажена в какой-то момент обессиленно опустит руки, а Рома предпочтет заняться своей жизнью, устав возиться со мной.
Хлопая себя по карманам джинсов в поиске пачки сигарет, ощутил дрожь в руках. Несколько раз пришлось чиркнуть зажигалкой, поскольку в ослабевших пальцах не было сил на то, чтобы прокрутить чертово колесико. Выпить пару таблеток, запить алкоголем и забраться под одеяло, как часто делал раньше. Возможно сердце не колотилось бы с такой силой, кровь не стучала в висках и чувство безысходности хотя бы ненадолго отступила подальше.
- Пойдем, - внезапно ворвалась в мои мысли Ди, хватая за руку и тяня к выходу.
Я только сделал одну затяжку, готовясь к тяжелому разговору. Сейчас вывалю ей на голову все свое внутреннее дерьмо, потом удовлетворенно укачу в закат. Она справится, обязательно. Жажды жизни в ней больше, чем у большинства здоровых людей. Отсыпать бы ей своих лет сорок-пятьдесят. Пусть родит, совьет гнездо, и не со странным мальчиком без крыши в голове. Нормальным парнем.
- Куда? Там дождь! Холодина, куда пошла. Простынем, - возмутился я, прерывая момент самоистязания.
Диана с упорством носорога вела меня на крыльцо. В одних носках, не давая обуться или хотя бы накинуть что-нибудь поверх тонкого свитера. С крыши ручьём стекала вода, пока дождь щедро поливал землю, образуя огромные лужи. Я не понял, в какой момент она отпустила меня и спустилась с крыльца, раскинув руки. Бросилась вперед с визгом, вставая на газон босыми рядом с домом, подняв голову к небу.
- Эй, тебе нельзя болеть, - мой голос сорвался. Загорская отбросила мокрые пряди с лица, поманив меня пальцем.
- Иди сюда.
Чокнутая, прекрасно ведь знает, как опасна в ее случае даже банальная простуда. Я отбросила потухшую сигарету в ближайшую клумбу, решительно двинувшись к ней. Пойду, но лишь бы вразумить. Перед глазами вспыхнули строчки из научных статей. Как протекает боковой амиотрофический склероз, какие существуют противопоказания и каким образом можно отстрочить развитие болезни. Именно об этом собираюсь напомнить Диане, подбегая к ней. Вот только она не дает шанса. Обхватывает меня за шею, прижимаясь всем телом.
- Давай сегодня не будем думать ни о чем, - выдыхает Загорская, скользя ладонями по плечам. – Ты когда-нибудь танцевал под открытым небом?
Нет, никогда. Мои пьяные вечеринки в клубах и тусовки во всевозможных заведениях, где можно было легко достать барбитураты, просто не в счет. От момента прибытия до первой таблетки проходило немного времени. Потом разум отключался, а я поддавался всеобщему безумию, утопая в литрах алкоголя и с трудом поднимаясь утром на очередную Ленину встречу с ее подружками. Она ведь очень любила показывать своего племянника, получившего белый билет в армию и отказавшегося поступать в университет.
Мы делаем шаг в сторону по мокрой траве. Носки, джинсы, все промокло насквозь. По лицу стекали капли, а ледяные порывы ветра первые несколько минут заставляли дрожать от холода. Я сжимал руку Дианы, следуя ее уверенным указкам.
- Хочешь попробовать? - внезапно спросила она на очередном круге, отчего едва не запнулся.
- Я?
- Да.
