Постепенно, после посещения сеансов терапии и более-менее активного в них участия она начала получать больше свободы. Лисса поняла, что после разговоров с ними, у нее появляется больше свободы. Ее голова постоянно кружилась, но она знала, что должна держать голоса и образы при себе. В одном Лисса была уверена: она попала из одной тюрьмы в другую. Может, не такую суровую, но все равно она была в ней пленником.
Алексис казалась ей спасательным кругом. Она была единственным человеком здесь, в ком не чувствовалось фальши. Если Лисса хотела выбраться отсюда, ей определенно нужно было одурачить… э-э-э… убедить Алексис. Да, убедить ее, что она может жить одна.
— Я никогда не смогу привыкнуть к пробуждению в этой белой комнате. — сказала Лисса Алексис.
— Что ж, давай посмотрим, сможем ли мы найти тебе другую. Ты пробыла здесь двенадцать недель и последние несколько недель не нуждалась в седативных препаратах, чтобы заснуть. Я знаю, что ты не представляешь опасности, так что это не должно быть проблемой. — она успокаивающе ей улыбнулась.
Лисса улыбнулась в ответ. Ей очень нравились сеансы с Алексис. Она знала, что та является ее психологом и должна говорить с ней, но помимо этого Алексис стала для Лиссы самой близкой подругой со времен Сидни.
Она нахмурилась. Думать о Сидни было очень больно. Она услышала, как Алексис произносит ее имя.
— Да?
— Что только что произошло? Ты просто ушла куда-то, и это место точно не было счастливым. Ты можешь поделиться этим со мной? — спросила Алексис.
Лисса тяжело вздохнула.
— Я думала о своей сестре Сидни. Дон заставил нас посмотреть видео о ее смерти в ту ночь, когда все произошло, — сказала Лисса, и по ее щеке скатилась единственная слеза. Она никогда не простит себя за то, что не спасла свою сестру.
— О, Лисса, мне так жаль. Ты прожила такую тяжелую жизнь. Ты сильная женщина, и твоя сестра сейчас очень гордится тобой. Ты должна в это поверить. — сказала Алексис, заключив Лиссу в свои объятия. Она знала, что переходит профессиональные границы, но она решила заботиться о Лиссе и защищать ее.
— Я даже не знаю, где ее тело. Это не дает мне покоя. — рыдала Лисса у нее на плече.
— О, дорогая. Ты знаешь, что тело — это всего лишь оболочка. Ее душа сейчас находится в Раю, она смотрит на тебя сверху и улыбается, — успокоила ее Алексис.
— Ты правда так думаешь? — фыркнула Лисса.
— Правда, дорогая. — улыбнулась Алексис.
Лисса улыбнулась.
— Спасибо тебе за все, Алексис. Хотела бы я вспомнить ту ночь. Я знаю, что это может отбросить меня назад, но я помню видео, а потом ничего. Как будто мой разум отключился. — сказала она разочарованно.
— Иногда твой разум защищает тебя. Твой разум заблокировал то, что сделала твоя мать. Очевидно, это было слишком жестоко для тебя, чтобы справиться с этим, — объяснила Алексис.
Лисса посмотрела на нее, как будто у нее было три головы.
— Ты понимаешь, что мой разум никогда не блокировал совершенное со мной насилие? Но вот мое спасение блокирует. Боже, у моего разума дурацкое чувство юмора. — сказала Лисса, покачав головой.
Алексис посмотрела на нее и рассмеялась. За ней рассмеялась Лисса. Они смеялись, как легкомысленные школьницы, до боли в животе.
В ту ночь Лисса спала более мирно, чем она когда-либо могла вспомнить.
— Гейб, мне нужно попросить тебя об одолжении, — сказала Алексис в трубку.
— Обычно разговор начинается с приветствия, — усмехнулся он.
— Извини, у меня куча разговоров. Мне нужно нанять тебя, ну, твою фирму, — хихикнула она.
Его интерес был пробужден. Гейб руководил собственной частной охранной фирмой и имел как местные заказы, так и за пределом города.
— Ты уже успела потерять свою Госпожу? — спросил он.
— Подожди, что? Откуда ты о ней знаешь? Неважно. Нет, я не потеряла ее. Это серьезно, — сказала она, пытаясь казаться возмущенным, но безуспешно.
Смеясь, он сказал:
— Хорошо, хорошо, что происходит?
— Мне нужно, чтобы ты нашел кое-кого. Ну, вообще-то, тело.
— Хм, хорошо. Я думаю, это само собой разумеется, но мне нужно больше информации, — сказал он.
В течение следующего часа они обсуждали по телефону Лиссу и Сидни, гадая, можно ли найти останки последней.
— Что ж, когда ты даешь мне работу, то заботишься о том, чтобы мне не было скучно. Господи, женщина! — воскликнул он.
— Я знаю, — вздохнула она. — Но эта девушка нуждается в завершении. Она пережила больше, чем ты можешь себе представить. Ей нужно это. И, конечно же, я все оплачу.
— Алексис, я знаю, что это не мое дело, но не слишком ли ты увлеклась пациентом? — спросил он с беспокойством в голосе.
— Я действительно забочусь об этой девушке. Во мне возникла эта постоянная потребность — защищать ее. Одному Богу известно, почему никто другой этого не сделал. Возможно, ее поместили сюда не случайно, а благодаря божественному вмешательству, — сказала она.
— Хорошо, только будь осторожна. Давай посмотрим, что мне удастся найти. Могу ли я поговорить с ней или это запрещено? — спросил он, за чем последовала небольшая пауза. Потом он услышал, как она вздохнула в трубку.
