Риона часто меня удивляет. Например, как сегодня, когда она начала петь в машине. Вряд ли я когда-либо видел ее такой свободной и просто… счастливой. У девушки настолько сильный характер, что легко поверить в то впечатление, которое она хочет производить: что она нечувствительна и неэмоциональна. Что ее невозможно ранить. Что в ней недостаточно человечности, чтобы находить радость в простых и дурацких удовольствиях, как, например, подпевать старым песенкам по радио.
Мне нравятся обе стороны ее личности. Мне нравятся ее выдержка и напористость. И мне нравится, что в глубине души она действительно испытывает эмоции. Я думаю, довольно сильные эмоции.
Мы с Рионой оба устали с дороги, так что после ужина я провожаю ее в одну из гостевых спален.
Моя сестра с любопытством наблюдает за нами из своей комнаты в конце коридора, чтобы проверить, будем ли мы ночевать в одной спальне. Нет – я, как всегда, буду спать в своей старой комнате в другом конце дома.
Моя комната совсем крохотная, и она почти не изменилась с тех пор, как в восемнадцать лет я покинул отчий дом, чтобы присоединиться к армии. Стены, оклеенные киноплакатами, и узкая кровать, которую, я знаю, мама перестилает каждые пару месяцев, хоть никто в ней и не спит.
Рионе досталась лучшая гостевая комната. Оттуда открывается вид на паддок для лошадей за домом и на сад. А еще там большая двуспальная кровать и собственная ванная.
Мне-то придется делить ванную с Бо. Она вся забита ее вещами, разбросанными по всем поверхностям и переполняющими ящики. Впрочем, я не против – смогу пользоваться ее шампунем.
Бо только что отметила день рождения, и теперь ей восемнадцать. Я покинул дом в том же возрасте. Интересно, сбежит ли она вскоре, как я. Сестренка всегда была самой дикой из нас.
Грейди никогда не уходил и никуда не денется. Он познакомился с Шелби в десятом классе на уроках английского, и она единственная девушка, которая его когда-либо интересовала. Шелби не соглашалась выйти замуж, пока не закончит учебу, но брат терпеливо ждал ее здесь, каждые выходные навещая в университете Теннесси. Теперь они живут в небольшом домике, который Грейди построил на нашей территории в миле отсюда. Если бы не деревья, его было бы видно с нашего порога. Дом достаточно близко, чтобы можно было быстренько заехать на ужин, но достаточно далеко, чтобы обеспечить им личное пространство.
Шелби выучилась на ветеринара, специализирующегося на лошадях, так что она присматривает за нашим табуном и табуном соседей и умеет отлично справляться с трудными родами – ей удавалось выходить почти каждого жеребенка.
Грейди взял на себя присмотр за животными и угодьями. На ранчо есть работники, которых брат нанимает на несколько месяцев, но сам он такой работящий, что они не особо ему и нужны. Грейди сказал мне, что на досуге любит мастерить седла, хотя я понятия не имею, откуда у него берется на это время.
Бо отлично тренирует лошадей. На людей у нее терпения не хватает, зато с животными сестра никогда не выходит из себя.
Моя мама такая же. Может, она и небольшого роста, но ей любая работа по плечу. Она научила нас буквально всему – нет работы, с которой бы мы не справились. Она и наш папа.
Когда я смотрю из окна своей спальни, все мои мысли только о нем. Я вижу вишневые деревья, которые отец высадил вдоль дома, потому что знал, как мама любит вишню в цвету. Плоды были кислыми, но он превращал их в сладкую начинку для пирога.
Я почти вижу, как он сидит на деревянном ограждении паддока – длинные темные волосы, выцветшая на солнце рубашка, джинсы, болтающиеся на бедрах.
Но я могу представить папу лишь со спины. Я не вижу его лица.
Я просыпаюсь рано утром. Даже раньше, чем обычно, когда собираюсь в офис.
Возможно, дело в том, что накануне я заснула в полдевятого. А может, дело в пении птиц за моим окном. Оно немногим громче городского шума – обычно я слышу звуки машин или приглушенный шум из соседних квартир, но это звуки, к которым я привыкла.
Птицы же кричат пронзительно и настойчиво. Это достаточно приятно, но их пение врывается в мой сон и гонит его прочь, потому что никогда раньше я не слышала подобного. Уж точно не прямо под своим окном с утра пораньше.
Солнечный свет тоже кажется здесь иным. Он ярче и менее направленный, не встречающий на своем пути преград в виде зданий. Бледно-желтый.
В том, чтобы просыпаться в незнакомом месте, всегда есть какая-то особенная энергия. Я ощущаю тревогу и любопытство и жду не дождусь, когда хорошенько рассмотрю все при свете дня.
Я выскальзываю из постели и надеваю одежду, которую накануне одолжила мне Бо. Мы с ней почти одного роста и комплекции, но мускулов у девушки явно больше. Похоже, работа на ранчо требует бо́льших усилий, чем тренировка в зале.
