– Нет, – возразил я, – «моя работа» означает, что заботиться о тебе становится потребностью для меня. Знаешь, как люди обычно представляются: «Привет, меня зовут Рик, и я вахтер». – Я улыбнулся. – А я теперь могу сказать: «Привет, я Уэстон, и я убиваю монстров, которые покушаются на мою очень сексуальную девушку, чтобы она могла спокойно спать».
– Не девушку, а трусливую овечку – рассмеялась Кирстен, и я вдруг почувствовал себя невероятно счастливым. И так было всегда, когда она находилась рядом.
– Не трусливую овечку, а храбрую воительницу, – не согласился я. – А теперь иди умывайся, переодевайся и пойдем пробовать булочки с корицей.
И это оказались правильные слова, потому что Кирстен широко распахнула глаза и выскочила в коридор. Какая приятная новость, что ей нравится завтракать. Иначе это могло бы стать серьезной проблемой. Терпеть не могу девушек, которые отказываются есть по утрам – это же самый важный из всех приемов пищи. Будто бы они не понимают, что завтрак дает заряд бодрости на весь день. Мне же это хорошо известно, потому что, если я не поем с утра, таблетки, которые я принимаю, начинают разъедать мой желудок.
Заперевшись в ванной, я открыл полочку под раковиной. Там стояло пятнадцать пузырьков, и на каждом из них было написано мое имя. К обезболивающим, которые мне выписывали, я не позволял себе даже прикоснуться. Врач говорил, что они помогут мне немного успокоиться, но таблетки настолько притупляли все ощущения, что я переставал вообще что-либо чувствовать. Оно того не стоило.
И, конечно, врач ничего не знал о моих тренировках. А этот порошок превращал меня в зомби, как в сериале «Ходячие мертвецы», только я выглядел еще более изможденным. Такая картина могла испугать кого угодно.
Я снял крышечку с первого пузырька, вытряхнул таблетку на ладонь и запрокинул голову. Вы даже себе не представляете, какой силой обладала эта сучка. Я потому и назвал эту таблетку
Мне предстояло принять еще пять таких же, но сначала нужно было поесть. Я быстренько принял душ, почистил зубы, оделся, и на все это ушло не больше пятнадцати минут.
Я посмотрел на часы. Кирстен наверняка еще собирается. Я не хотел, чтобы она видела, как я принимаю лекарства. Не хотелось врать, когда она спросит, почему я заглатываю целую горсть разноцветных пилюль, а моя аптечка забита пузырьками. Так что я ссыпал весь утренний набор себе в карман – не забыть бы все их выпить после завтрака.
Если я забуду… ну, ни к чему хорошему эти перерывы не приводят. К тому же, если эта чертова опухоль не получит массированный химический удар, она продолжит расти. А ее щупальца будут медленно сжимать мое сердце. Эта картина давно и прочно впечаталась в мой мозг, что я уже не мечтал избавиться от нее.
Пока я дошла до кухни, успела дважды заблудиться. Сначала повернула налево, хотя надо было направо, а во второй раз слишком отвлеклась на семейные фотографии Митчелсов, которые висели на лестнице. На одной из них рядом с Уэстоном стоял его брат. Они выглядели практически как близнецы.
У меня сжалось сердце, когда я на секунду задумалась о том, какая трагедия – потерять такого близкого человека, как брат, потому что тот принял решение уйти из жизни. Наверно, после этого до конца своих дней вспоминаешь каждый разговор и жалеешь о каждом упущенном моменте, когда ты мог сказать что-то такое, что повлияло бы на это решение.
Я поежилась и спустилась по лестнице не в ту сторону, и в итоге пришла к главной спальне.
