Рейвен и Сиерра мгновенно замирают, а Селеста лишь кивает, даже не пытаясь включиться в обсуждение, хотя я был уверен, что ей этого захочется. Ее рука дрожит, когда она осушает бокал одним глотком. Я сжимаю ее бедро, пытаясь хоть как-то поддержать, но не знаю, что делать.
Я так долго хотел, чтобы Селеста осознала, какой урон нанесла, чтобы почувствовала все последствия своих поступков, но, черт возьми… Видеть это сейчас, видеть, как она тонет в этом осознании, — возможно, это ранит меня даже сильнее, чем ее.
Все время ужина она не отрывает взгляда от тарелки, не произнося ни слова, если только бабушка не обращается к ней напрямую. И, черт, видеть ее такой — больно, но еще больнее понимать, что она сама заслужила такое отношение. И я ничего не могу сделать, чтобы исправить ее ошибки.
Глава 61
Мои пальцы медленно скользят по краям старой фоторамки, и с фотографии на меня смотрит сияющая улыбка Лили. Мы сделали эту рамку вместе, когда нам было четырнадцать, почти полностью из собранных нами ракушек. Обычно эта фотография успокаивает меня, напоминая о хорошем.
Сегодня она лишь пробуждает чувство вины. Я сжимаю ракушки на раме крепче, ощущая тяжесть в груди. Никогда прежде я не была так полна сомнений и сожалений. Я устала от боли, от своей и от той, что причиняю окружающим.
Последние дни мой разум терзают воспоминания о Сиерре и Рейвен, о нашей дружбе. Они были единственными, кто с самого начала безоговорочно поддержал меня и Зейна, но я любила их не за это. Я любила их за бесконечный смех, за наши тайные шутки, за искренние разговоры, за то, как они заставляли меня чувствовать себя частью чего-то важного, когда я и не надеялась на это.
Я глубоко вздыхаю и зажмуриваюсь, чувствуя острую вину. Я знаю, что моя боль — лишь тень того, что чувствовала Лили, и меня разрывают противоречия. С каждым днем мне все труднее цепляться за ненависть и горе, которые были моим топливом. С каждым моментом, проведенным с Зейном, у меня лишь прибавляется вопросов. Я не могу совместить человека, которого всегда знала, с тем, кем его описывала Лили, но и принять последствия своих сомнений я тоже не в силах. Глядя на фотографию в руках, я чувствую себя потерянной, растерянной… и мое сердце сжимается.
— Я пересмотрел финальные документы по слиянию, — раздается голос Зейна с другого конца кабинета. Я аккуратно ставлю рамку на стол. — Хочу продать один из отелей на юге Испании. Он крошечный и полуразрушенный, если честно, я даже не понимаю, зачем мы решили его оставить.
Я напрягаюсь, сразу догадываясь, о каком отеле идет речь. Поднимаю взгляд на него, чувствуя, как разочарование оседает тяжелым грузом в груди. Когда мы только начали переговоры, договорились внимательно оценить, что стоит сохранить, а что нет, чтобы сосредоточиться на улучшении наиболее прибыльных объектов. Зейн сам попросил меня составить список тех отелей, которые я ни за что не хотела бы продавать.
И тот, о котором он говорит — Альто, — стоял в этом списке на первом месте. Это был первый объект, который дед полностью доверил мне. На нем я училась, набивала шишки, проходила путь от новичка до управленца. Да, он старый, и, когда компания переживала трудные времена, мы не могли поддерживать его в должном состоянии. Но я так надеялась его восстановить… Только я устала. Устала бороться с Зейном за каждую мелочь. Раньше ненависть, которую я видела в его глазах, меня даже забавляла — значит, я могла задеть его. Теперь это просто больно.
— Почему? — я поднимаюсь со своего места.
Он берет планшет со стола и лениво приближается ко мне, его взгляд вызывающий.
— Он слишком старый и требует слишком много средств на содержание, для начала, — говорит он, обходя мой стол и наклоняясь, чтобы показать мне планшет.
Его тело касается моего, и я чувствую исходящее от него тепло. Сегодня он снова в одном из своих безупречно сидящих костюмов, и мой взгляд сам собой скользит по нему, останавливаясь на груди. Меня давно мучает соблазн спросить его про татуировку, но это, без сомнения, вызовет очередной скандал. Он не раз давал понять, что не хочет, чтобы я лезла в его личную жизнь, но я продолжала игнорировать эти предупреждения — и это лишь усиливало его ненависть ко мне.
— Кроме того, он недостаточно роскошный и не находится в достаточно престижном районе, так что заполняемость там слишком низкая. Нам стоит от него избавиться.
Я смотрю на фотографии отеля, и у меня сжимается сердце при мысли о том, чем он мог бы стать, если вложить в него достаточно сил и ресурсов. Его расположение идеально подходит для элитного ретрита…
— Ладно, — выдыхаю я, голос звучит тихо.
Зейн приподнимает бровь.
— Что?
Я встречаю его взгляд, и сердце начинает отбивать ритм, который принадлежит только ему.
