Разрушенные полностью

— Типа поиска в Google или поиска истины на дне бутылки? — спрашивает Колтон.

— Убирайся с моего гребаного кресла! — грохочет Кувалда, указывая рукой в направлении двери, прежде чем посмотреть на меня. — Ты действительно терпишь это дерьмо каждый день?

Я киваю и смеюсь, Колтон наклоняется вперед и смотрит на меня, и на секунду я вижу, как в его глазах мелькает грусть, но она исчезает так же быстро, как и появилась.

— Райлс?

— Да? — пододвигаюсь к краю сиденья, все еще любопытствуя, что написано на бумажке.

— Пора отправить демонов на покой, — говорит он, не сводя с меня глаз, — и двигаться дальше.

Заставляю себя отвести взгляд от его глаз и посмотреть на рисунок в виде изогнутых, переплетающихся линий. Знаю, этот символ — кельтский узел, он похож, но в то же время и отличается от других, но я не знаю, почему это важно.

Поднимаю глаза от бумажки, умоляя Колтона объяснить.

— Новое начало, — говорит он, его глаза говорят мне, что он готов, — …перерождение.

Втягиваю воздух, глаза жжет от слез, значение символа настолько пронизывающее, что я не могу подыскать слов, чтобы ответить, поэтому просто киваю.

— Ладно, я понимаю, ты охрененно милый голубок и все такое, но мне не терпится причинить тебе гребаную боль, Вуд, так что подвинь свою задницу, — говорит он, прижимая плечи Колтона к спинке кресла и подмигивая мне с ухмылкой. — Потому что у тебя, засранца, не будет шанса переродиться, если будешь сидеть тут и смотреть на нее, пока не загнешься.

Смеюсь, моя любовь к человеку, которого я только что встретила, уже сильна. Колтон подчиняется, но не без ответа.

— Чувак, ты просто завидуешь!

— Да, бля, завидую. Уверен, она может… — он замирает, бросая на меня взгляд, а затем вниз, туда, где он подготавливает свое оборудование, — …приготовить отменные макароны с сыром. — Он снова посмеивается (Прим. переводчика: «макароны с сырок» могут быть употреблены как эвфемизм «занятию сексом»).

— Чертовски верно, — говорит Колтон, хлопая его по плечу. — Вкусные, с кремовым вкусом.

Задыхаюсь одновременно с Кувалдой, и наши лица краснеют от смущения. Недоверчиво смотрю на Колтона и качаю головой, в его глазах мелькает озорство. И этот взгляд — нарушителя спокойствия в полной красе— заставляет меня улыбнуться еще шире.

— Только за это я должен набить тебе надпись «чертова девчонка»… — он качает головой, игла оживает и Колтон вздрагивает от этого звука. Кувалда запрокидывает голову и хохочет глубоким рокочущим смехом. — Не ссы, засранец! Ой, вот сердечко. Ой, вот вагина. Ой, вот маргаритка! — Кувалда дразнится, притворяясь, что прикладывает иглу к телу Колтона.

Умираю от смеха, так отчаянно нуждаясь в подобном юморе после тяжелой ночи.

— Ой, а вот ботинок, торчащий у тебя из задницы — больше подходит! — Колтон начинает смеяться, но останавливается, как только Кувалда прикасается иглой к его боку. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то делал татуировку, и мне очень любопытно. Встаю и подхожу к свободному стулу рядом с Колтоном, чтобы посмотреть.

Сначала я даже не смотрю — не могу, потому что вижу, как напряглось тело Колтона, как он выдохнул, когда игла впервые его коснулась.

— Боже, ничего не меняет, — говорит Кувалда с раздражением в голосе. — Раз поведешь себя как баба — останешься ей навсегда. — Жужжание прекращается, и он поднимает голову, чтобы посмотреть на Колтона. — Серьезно, чувак? Если мне придется беспокоиться о том, что ты дрожишь, как чертов чихуахуа, тогда у нас серьезные проблемы, и я не буду претендовать на авторство этой работы.

Колтон просто поднимает руку и показывает средний палец, прежде чем перевести взгляд на меня, а затем закрывает глаза, когда игла начинает снова. На этот раз жужжание не стихает, и после того, как Колтон немного расслабляется, я обхожу Кувалду с другой стороны, чтобы проверить, смогу ли выдержать, наблюдая, как он пускает Колтону кровь. И когда я наконец набираюсь смелости посмотреть вниз, я в замешательстве.

Игла Кувалды обрабатывает символ мести. Он вырезает темно-красные линии, заставляющие меня съежиться при мысли о том, как это должно ощущаться на ребрах Колтона. Поднимаю взгляд и вижу, что Колтон не сводит с меня глаз, пытаясь понять, что происходит.

— Кувалда придумал, как наложить новый узел поверх символа мести.

— Мести больше нет, — шепчу я, и по какой-то причине эта идея так трогает меня, что я стою, приоткрыв рот, качая головой, и наблюдаю, как Кувалда изменяет замысел, который вместо того, чтобы еще больше уничтожать Колтона, даст ему надежду.

— Пора отправить демонов на покой.

Сглатываю комок, вставший от слов Колтона поперек горла, и тянусь к нему, чтобы взять его за руку, пока мы наблюдаем за медленной трансформацией одного из его татуированных шрамов. Того, который теперь становится символом надежды и исцеления.

По прошествии времени, в течении которого я еще больше влюбляюсь в Кувалду, татуировка Колтона меняется.