Мой взгляд мгновенно устремляется к нему, легкие лишаются воздуха от его слов и горько-сладких воспоминаний, которые они вызывают, и сосредотачивается на нем, когда он шагает ко мне, пожимая плечами в ответ на стон Бэккета о том, что времени не осталось.
Приоткрыв рот, вопросительно приподнимаю брови.
— Да?
Он протягивает руку, преодолевая короткий барьер из стены между нами, и притягивает меня к себе так, что наши сердца бьются друг о друга.
— Ты действительно думала, что на этот раз я позволю тебе уйти, ничего тебе не сказав?
Улыбка на моем лице, должно быть, растянулась на целый километр, потому что щеки жутко болят. На глаза наворачиваются слезы, и на этот раз не от страха.
А от любви.
От абсолютного обожания этого мужчины, крепко держащего меня.
— Я люблю тебя, Райлс. — Он произносит эти четыре слова так тихо, но я слышу их ясно, как день, даже, несмотря на все, что нас окружает — рев моторов, битком набитые трибуны, треск громкоговорителей.
Его слова окутывают мое сердце, волнами проходя сквозь каждую его частичку, и связывают нас вместе. Прерывисто выдыхаю и улыбаюсь ему.
— Я тоже люблю тебя, Ас.
Он ухмыляется, прежде чем прижаться покалывающим поцелуем к моим губам и говорит:
— Время для клетчатого флага, детка.
— Время для клетчатого флага, — повторяю я.
— Увидимся на победном финише, — подмигнув, говорит он, поворачивается и идет к экипажу, неподвижно стоящему в ожидании водителя.
Завороженная любовью и страхом, смотрю, как они помогают ему надеть шлем, а затем позволяю Дэвису увести меня вверх по лестнице к пит-боксу, чтобы я могла наблюдать за всем с высоты. Надеваю наушники, смотрю вниз через поручень и наблюдаю, как Колтону пристегивают устройство защиты шеи и головы, натягивают ремни и прикрепляют руль.
— Проверка радио, Вуд. — Бестелесный голос споттера Колтона наполняет уши, пугая меня. — Проверка, раз, два. Раз, два.
На мгновение воцаряется тишина, и я смотрю вниз, будто действительно могу видеть его через шлем и окружающего его команду.
Споттер пытается снова.
— Проверка, раз, два.
— Проверка, А, Б, В, — раздается громкий и ясный голос Колтона.
— Вуд? — в голосе споттера слышится замешательство. — Ты в порядке?
— Лучше не бывает, — смеется он. — Просто решил отдать должное алфавиту.
И нервозность, разъедающая меня, тут же рассеивается.
— Да. От А до гребаной Я.
Квинлан сжимает мою руку, смотрю на цифры в верхней части экрана, отсчитывающие оставшиеся круги.
Десять.
Десять кругов, чтобы пройти через гамму эмоций — нервных, возбужденных, неистовых, полных надежды, влюбленности — то же самое, что я испытывала последние двести тридцать восемь кругов. Я стояла, сидела, ходила, кричала, молилась, и мне приходилось напоминать себе дышать.
— Он справится, — шепчет мне рядом Квинлан, сжимая мою руку чуть крепче, и хотя я согласна с ней — что Колтон выиграет заезд, и его возвращение в гонки будет триумфальным — я не произношу этого вслух, слишком боясь сглазить результат.
Смотрю вниз, где Бэкс украдкой разговаривает с другим членом команды, их головы так близко, что почти соприкасаются, они строчат что-то на листе бумаги. И я не очень разбираюсь в гонках, но знаю достаточно, чтобы отметить их обеспокоенность тем, что подсчитанный ими запас топлива настолько мал, что на последнем круге Колтон может буквально ехать на паровой тяге.
Смотрю, как уменьшается число кругов, мой пульс учащается, а сердце надеется, что оно достигнет пяти.
— К тебе с внешнего круга быстро приближается Мэйсон, — говорит споттер, в его обычно невозмутимом голосе слышится тревога.
— Принято, — все, что Колтон говорит в ответ, в его голосе резонирует сосредоточенность.
— Он сейчас догонит! — кричит споттер.
Смотрю перед собой на монитор, видя увеличенную версию того, что происходит на трассе, и мое тело напрягается в ожидании, когда массы металла, соревнуясь на безбожных скоростях, влетают в третий поворот. Клянусь, все в пит-боксе наклоняются вперед со своего места, чтобы рассмотреть поближе. Сжимаю кулаки и поднимаюсь на цыпочки, словно это поможет мне увидеть больше, быстро посылая свои молитвы Колтону, когда Мэйсон бросает ему вызов.
Слышу гул толпы одновременно с тем, как возвращаюсь глазами к монитору, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как их шины соприкасаются, как Мэйсон перестраивается и врезается в стену справа от него, в то время как машину Колтона разворачивает на асфальте от силы их касания.
Все в пит-боксе мгновенно вскакивают на ноги, тот же самый звук с другого трека обрушивается на нашу нервную систему. Прикрываю рот руками, и высовываюсь из открытого наблюдательного пункта, чтобы посмотреть на трек.
