Разрушенные полностью

Бэкс снова давится, но на этот раз от смеха, и я похлопываю его по спине, а Рай смотрит на нас, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

— Бог мой! Должно быть, это лучшая гребаная киска-вуду, когда-либо укротившая Колтона, мать его, Донавана.

— Укротившая? Никогда. — Посмеиваюсь и качаю головой, откидываясь на спинку стула, чтобы взглянуть на него. — Но один засранец… э — э… друг… заставил меня понять, как сильно мне нравится чертов алфавит.

— Тогда этот друг заслуживает в качестве благодарности до хрена пива. — Он пожимает плечами. — Или взамен этого хорошенькую сладенькую попку.

Фыркаю от смеха, благодарный за его сарказм, чтобы избежать разговоров о глубоких чувствах и прочем дерьме, которые мне не очень комфортно обсуждать. Я еще привыкаю говорить такого рода вещи Рай, и чертовски уверен, что не собираюсь откровенничать с Бэксом.

— У нее есть горячая подружка, — говорю я ему, поднимая бровь, повторяя то, что сказал в тот вечер, когда уговорил его взять Рай с нами в Вегас, и зарабатываю в ответ фырканье.

— Еще какая, — бормочет он, но прежде, чем я успеваю ответить, Эйден бомбочкой прыгает в бассейн, обрушивая на нас волну брызг. Мы начинаем смеяться, слова забываются, солнечные очки теперь забрызганы водой.

— Эй, — говорит он, и я оглядываюсь на него. — Я должен был наговорить тебе этой херни, потому что так мы забавляемся… но я действительно рад за тебя, Вуд. Не облажайся.

Улыбаюсь ему. Придурок.

— Спасибо за вотум доверия, чувак.

— В любое время, мужик. В любое время. — Мы сидим в тишине, оба наблюдаем за мальчиками, которые ведут себя так, как и должны вести себя дети. — Так ты готов?

Голос Бэкса отвлекает меня от мыслей и возвращает к тому, на чем я должен сосредоточиться: на гонке на следующей неделе. Первый раз оказаться в машине после аварии. Педаль до пола и следующий поворот налево. И, черт меня побери, если от одной мысли об этом у меня не подскакивает давление.

Но я справлюсь.

— Черт, я родился готовым, — говорю я ему, стукаясь горлышком своей бутылки о горлышко его. — Клетчатый флаг мой.

— Да, черт возьми, — говорит он, глядя на свой телефон, куда пришло сообщение, и мои глаза возвращаются к Райли и мыслям о конкретной паре клетчатых трусиков, которые я так и не заполучил. Я чертовски уверен, что должен это исправить.

Качаю головой, откидываюсь на спинку стула и смотрю, как мальчики прыгают в бассейн, подначивая друг друга. Сижу и жду, но этого не происходит. Гребаного укола ревности, который я испытывал, видя мальчиков, которые вели себя так, как никогда не вел себя я. Потому что, даже после усыновления, внутри меня по-прежнему присутствовал страх, я его по-прежнему чертовски остро чувствовал.

Райли ловит мой взгляд с другого конца террасы, и эти чертовски сексуальные, как грех, губы широко улыбаются. Убейте меня на месте. Мои яйца сжимаются, в груди тесно при мысли, что это я стал причиной этой улыбки на ее губах. Эта женщина мой криптонит.

Кому еще я позволю пригласить семерых мальчиков в свой дом на вечеринку у бассейна, чтобы отпраздновать здесь начало лета? С какой еще женщиной я мог бы поделиться своими демонами, и вместо того, чтобы убежать от меня с воплями, она смотрит мне в глаза и говорит, что я храбрый? Кто еще мог оставить шрам на своей коже, чтобы доказать мне, что она в этом надолго?

Гребаные клетчатые флаги, алфавиты и простыни. Когда, черт возьми, все это стало для меня нормально?

Качаю головой, притворяясь, что не хочу этого, но будь я проклят, если смогу отвести от нее взгляд хотя бы на секунду, прежде чем мои глаза снова ее не отыщут.

Беру новое пиво, которое протягивает мне Бэкс, делаю глоток и смотрю на него, а он, смеясь, качает головой.

— Что?

— Черт, ты собираешься жениться на ней.

Теперь моя очередь подавиться пивом. Сгибаюсь пополам в приступе кашля, Бэкс слишком сильно хлопает меня по спине.

— Он в порядке! — слышу я его слова, когда пытаюсь сдержать кашель, смешанный со смехом, обжигающим горло. — С ним все в порядке, — повторяет он, и я слышу в его голосе веселье.

— Отвали, Бэкс! — наконец-то мне удается оправиться. — Этого не случится! Нет колец — нет обязательств, — со смехом повторяю я наш старый девиз. А потом поднимаю глаза и вижу Рай. Она сидит на краю бассейна с диетической колой в руке и исполняет роль судьи в игре Марко Поло. Рикки ловят на том, что он вылез из бассейна, и Райли откидывает голову назад, смеясь над чем-то, что говорит ему Скутер.

И сейчас в ней есть что-то: волосы, подсвеченные солнцем, беззаботный смех и, очевидно, любовь ко всем окружающим. Что-то в том, что она находилась с мальчиками, делая их жизнь нормальной в месте, которое никогда не было настоящим домом до того момента — до нее — ударяет по мне сильнее, чем тот гребаный новичок Джеймсон во Флориде. Заставляет меня думать о навеки вечном и прочем дерьме, которое полгода назад ни за что бы не пришло мне в голову.