Разрушенные полностью

— Да, — говорит он, поворачивая меня лицом к себе, а затем смотрит с нежной улыбкой, которую я так люблю. Время отнеслось к нему благосклонно, добавив, возможно, еще пару морщинок вокруг глаз, но у него все тот же взгляд Адониса, останавливающий мое сердце.

Он наклоняется вперед и прижимается поцелуем к моим губам, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не утонуть в нем еще глубже, утонуть в Колтоне. Потому что даже спустя столько времени, я просто не могу им насытиться.

Как и все, что касается меня, он чувствует мою потребность в нем, и я чувствую на его губах улыбку, прежде чем он касается меня последним поцелуем. Он наклоняется вперед и шепчет на ухо:

— Позже их будет в избытке.

— Что случилось с твоими «когда хочу и где хочу», а, Ас? — бросаю я ему вызов.

Мне нравится беззаботный звук, срывающийся с его губ, когда он откидывает голову назад, от души смеясь. Он качает головой и смотрит на меня, стреляя глазами за мое плечо в сторону конференц-зала.

— Полагаю, я уже подтвердил эту теорию сегодня утром, миссис Донаван. — Его слова заставляют страсть, которую он утолил на столе в той комнате, вернуться с удвоенной силой. Он проводит пальцем по моей щеке. — Буду более чем счастлив доказать тебе это сегодня вечером.

— О, не беспокойся. — Ухмыляюсь я. — Твоя точка зрения более чем доказана.

— Детка, вот это определенно больше, чем доказательство, — шепчет он с намеком, кладя руку мне на поясницу и сильно притягивая к себе, так что я могу чувствовать каждый дюйм этого доказательства, прижатого к моему животу. Все, что я могу сделать, это выдохнуть, каждая моя клеточка снова жаждет его. — Черт, я люблю тебя, — говорит он, прижимаясь целомудренным поцелуем к моим губам, прежде чем подмигнуть и вернуться к Зандеру и команде.

Он уходит, и все, что я могу — это смотреть ему вслед — сильные плечи, высоко поднятая голова, и все еще чертовски сексуален. Качаю головой, вспоминая, как много лет назад он вот так же уходил от меня в гоночном костюме. Как выкрикнул мое имя, нашел в себе мужество сказать, что обгоняет меня, и изменил больше, чем просто наши жизни, навеки вечные.

Колтон

Дом гудит, как пчелиный улей.

Точно так, как нравится Рай. Хотя, черт меня возьми, если я знаю почему, потому что он наполнен высоким уровнем тестостерона, на фоне капли ее эстрогена.

Спускаясь по лестнице, бросаю взгляд на патио и вижу, как Шейн, обняв жену, разговаривает с Коннором о том, как он справляется со своей новой работой, и подносит к губам бутылку пива.

Все мальчики раз в месяц приходят к нам на семейный ужин, как называет его Рай, хотя некоторые мальчики — черт, теперь уже мужчины — начинают обзаводиться собственными семьями.

— Эй, Шейн, — окликаю я его через открытую дверь. — У меня есть еще несколько бутылок пива, если хочешь, — поддразниваю я, он фыркает и в ответ закатывает глаза.

— Нет, спасибо. Мне достаточно и одной, — говорит он, с широкой ухмылкой поднимая вверх бутылку в шутливом тосте. Я смеюсь, воспоминание о нем, зеленом от похмелья, заставляет меня улыбнуться.

Иду по коридору и осматриваюсь. Эйден в футболке бейсбольной команды лос-анджелесского университета, только что вернулся с тренировки, болтает с Зандером, одетым в шорты и бейсбольную кепку задом наперед, с расслабленной улыбкой на лице. Скутер сидит на террасе снаружи, играя с двухлетним сыном Шейна в фигурки Человека-Паука. Черт.

Это зрелище заставляет меня чувствовать себя старее, чем мир.

Все здесь, кроме Кайла и Рикки. Мне чертовски жаль первокурсниц в Стэнфорде, на которых эти двое в данный момент напускают свое очарование. Или, может быть, это их собственный тип магии вуду. У женщин против них нет ни единого шанса. Сердца будут разбиты.

Трахнуть и бросить.

При мысли об этих двоих старая фразочка бьет по мне, как тонна кирпичей, от воспоминания о той первой ночи. Даже не борюсь с улыбкой, думая о сердцах, которые я привык разбивать… черт, я был хорош — пока некая штучка с волнистыми волосами не ворвалась в мою чертову жизнь, крепко схватила и никогда не отпустит. Вызов и изгибы ее тела — и мой мир перевернулся вверх дном, когда я открыл эту чертову подсобку.

И спасибо Богу за это.

Моя гребаная Райли.

А потом я слышу на кухне ее голос, и мои ноги без раздумий направляются к ней. В поле зрения появляется дверной проем, и каждая капля любви, которую я никогда не думал, что у меня будет, никогда не думал, что возможна, вышибает из меня дух, как это происходит каждый раз, когда я вижу их такими.

В кастрюлях на плите что-то варится, микроволновка издает сигнал, над головой разносятся аккорды «Goo Goo Dolls», но я ничего не замечаю, потому что мои глаза прикованы к открывающемуся передо мной зрелищу, а сердце грохочет, как чертов товарный поезд. Они сидят, скрестив ноги, на полу, соприкасаясь коленями, неудержимо хихикают над каким-то своим секретом, их волосы и лица, на которых отражается полное обожание друг другом, покрывает мука.