– Они ведь знают, что произошло, да? – нетерпеливо спросила она. – Обо мне они точно знают: я как-то жила у них в детстве. Понятия не имею, как это получилось. Но о тебе и твоей маме они наверняка знают, как иначе. Мы приедем и спросим у них все.
– Он о них не упоминал, – ответил Роберт.
– Ну да. Но знаешь, что-то слишком много накопилось того, о чем он не упоминал, и мне это здорово надоело. Сегодня утром я узнала… Помнишь. Телефон звонил? Это была Венди Стивенс, женщина из социальной службы. Она сказала, в детстве меня удочерили. Я даже не знала об этом. Не то чтобы меня это тревожило, но, черт возьми, я имею право знать. Разве нет?
Все это время Джинни внимательно наблюдала за его лицом и видела, как Роберт удивляется все сильнее. «Ну и ладно, – решила она. – Он мне не нравится и вряд ли понравится, но мы в одной лодке. Папа не был честен с нами обоими».
В эту минуту между ними мелькнула искра взаимопонимания. Не произнеся ни слова, они оба признали это путешествие зоной вне боевых действий, временем перемирия.
Помедлив еще немного, Джинни переставила рюкзак к себе на колени. Роберт поколебался и пересел ближе. И тогда она рассказала ему все про Мэв и трейлер, про вопрос Хелен о том, не сидел ли их отец в тюрьме, о «Современных художниках» и выставке картин, о куртке Джо Чикаго и звонке Венди.
– Мне неважно, что он сделал, – я смогу простить его за это, о вот чего я простить не могу, так это то, что он мне не рассказал. Не рассказал нам, – подытожила она.
– Эта история с тюрьмой… Мне что-то не верится. Ты же не думаешь, что она как-то связана с тем убийством в лесу? Как он там назывался? Угодья Стаутона? Ты же не думаешь…
– Думала. Естественно, я подумала об этом. Жестокость с ним как-то не вяжется, но вот Джо Чикаго – он жестокий, а папа был с ним знаком и мог оказаться во что-то втянут… Так что не знаю.
– Думаешь, бабушка и дедушка нас узнают?
– Конечно. Вот увидишь.
– Даже если и так, они могут не захотеть нам рассказывать.
– Захотят. У них нет выбора.
Долгое путешествие по жаре закончилось, и им сразу же пришлось остановиться у киоска и купить карту, чтобы понять, как добраться до Гроув-роуд. Благодаря ей, они смогли сесть на автобус и доехать до первого магазинчика в длинном ряду других таких же магазинчиков, аккуратно сложенных из кирпича в 1930-е годы; рядом с ним оказалась лавка с пряжей, чуть дальше – цветочная лавка и магазин одежды. Все здесь, казалось, за последние пятьдесят лет совершенно не изменилось. Дорога, которая вела прочь от улицы с магазинами, точно так же застыла во времени. Вдоль нее тянулись двухэтажные домики на две семьи, перед которыми были разбиты аккуратные сады, на окнах – занавески. Стоял жаркий полдень, и улица будто вымерла, даже машины для полива лужаек не нарушали тишину, потому что воду приходилось экономить, даже насекомые умолкли, оглушенные жарой.
Дом 16 по Гроув-роуд выглядел таким же невероятно аккуратным и ухоженным, как и остальные. За беленым забором раскинулось два розовых куста, камни, окружавшие клумбы, были чисто отмыты. «Я ведь помню эти розовые кусты», – подумала Джинни, и тут же одернула себя: нет, не помнит, она вообще мало помнит о том времени. Роберт щурил глаза, пытаясь защитить их от яркого солнца.
– Готов? – спросила Джинни.
– В худшем случае они нас просто выгонят, – пробормотал он. – Не убьют же, в самом деле.
Казалось, он больше убеждает себя, чем ее.
– Ты прав, – кивнула Джинни, шагнув на дорожку к дому. Вскоре она уже звонила в звонок.
Звук шагов, силуэт за матовым стеклом. Джинни и Роберт посмотрели друг на друга и обменялись короткими улыбками. Потом их бабушка открыла дверь.
Ей было около шестидесяти: сгорбленная спина, седые волосы, нечитаемое и не слишком счастливое выражение на лице. Увидев на пороге двоих подростков, она нахмурилась.
– Миссис Говард? – уточнила Джинни.
– Да? – кивнула женщина.
– Мы… мы можем на минуточку войти? Трудно объяснить…
Миссис Говард оглянулась через плечо, явно сомневаясь.
– А в чем дело? – спросила она, снова поворачиваясь к ним и глядя на Роберта так же недружелюбно, как и на Джинни.
– Семейные обстоятельства, – сказал он.
Женщина снова перевела взгляд на Джинни и тут – сначала медленнее, потом в полную силу – осознала, кто перед ней. Лицо ее моментально изменилось. Еще секунду назад оно было равнодушным, но теперь отражало тревогу, недоверие и страх.
– Вирджиния! – прошептала она.
Джинни кивнула. Миссис Говард крепко вцепилась в дверь, словно только это и мешало ей рухнуть на пол. Она перевела взгляд на Роберта.
– Это мой брат. Роберт, – подсказала Джинни.
– Сын Джанет?
– Да, – ответил он. – Можно нам войти?
Миссис Говард явно была ошарашена, она замерла на месте, не в силах пошевелиться. За ее спиной раздался какой-то звук, она обернулась, Джинни и Роберт проследили за ее взглядом и увидели в кухне в конце коридора какого-то мужчину, наблюдавшего за ними от задней двери.
– Кто там? – крикнул он.
– Это… – начала было она, но умолкла и поспешила внутрь, чтобы продолжить там. – Это Вирджиния! И сын Джанет!
