Эта история началась сразу после войны. У дедушки был лучший друг, Артур Уивер, и после армии они вместе открыли свое дело: продавали детали двигателей. А потом, с разницей всего в месяц, оба женились. Дедушка и бабушка – Кен и Дороти – и Артур и Китти стали неразлучной четверкой. Они вместе ходили в кино, по очереди приглашали друг друга на ужин по выходным, а после играли вместе в бридж, ездили вчетвером в отпуск, одалживали друг другу газонокосилки, дрели и проекторы, даже хобби у них были общие: гольф, походы и виноделие. Когда Дороти родила Тони, а Китти – спустя полгода – Джанет, эти отношения будто получили новую печать качества. «Золотое было время», – вздохнул дедушка, да и бабушка тоже так считала.
Джинни слушала их рассказ с неослабевающим вниманием. Так вот откуда она родом – по крайней мере, наполовину: из крошечного, чопорного, уютного, невыносимо самодовольного мирка партий в бридж, до блеска отмытых машин и аккуратно подрезанных розовых кустов, в котором всегда голосовали за партию консерваторов. Но самым странным для нее была эта неразлучная дружба, так похожая на одержимость двумя людьми: Артуром и Китти, Артуром и Китти, Артуром и Китти. Не просто дружба, почти семья, и Джинни, привыкшая к свободе и независимости, которую сумел обеспечить ей отец, чувствовала себя загнанной в угол об одной мысли о таких отношениях. Они выглядели совершенно неестественными и просто обязаны были закончиться катастрофой.
А вот в жизни дедушки это определенно было лучшее время. Насчет бабушки Джинни сомневалась: было что-то потаенное, тщательно загнанное в тень в том, как она кивала, поддакивая его словам, как будто в ее сердце тоже жили сомнения. Но она не стала возражать, когда он достал фотоальбом. Каждому снимку – их были десятки – сопутствовала подпись и дата. Вот Артур и Китти в Блэкпуле, вот папа, еще маленький, с трехколесным велосипедом, вот он же в школьной форме, вот они с дедушкой и Артуром играют в гольф, вот папа и Джанет…
Роберт смотрел на все фотографии матери со странным блеском в глазах, будто одним взглядом пытаясь вытянуть ее с изображения в реальный мир. Джинни она показалась своевольной: темноволосая, симпатичная, упрямая, а губы всегда крепко сжаты.
– Время шло, – продолжал дедушка, – и мы все решили, что вполне естественно будет им двоим пожениться, когда они повзрослеют…
– Но мы никогда их к этому не подталкивали, – добавила бабушка.
– Боже, нет. Никогда. Все прекрасно знали, что дети могут поступить, как им будет угодно, никакого давления, только свободная воля.
– Помнится, Артур и Китти очень этого хотели. И неоднократно говорили об этом.
– Так и мы говорили, – кивнул дедушка. – Что уж теперь.
На секунду повисла пауза. Потом дедушка открыл другой альбом.
– Вот она, свадьба.
– Такой счастливый был день, – сказала бабушка. – Все до мелочей складывалось само собой.
На фотографии папа в костюме и галстуке, с длинными волосами стоял рядом с Джанет, такой великолепной и гордой. Она щурила глаза, пытаясь защитить их от солнца.
– Естественно, свадьбу оплачивают родители невесты, – рассказывал дедушка. – Но мы ведь всем делились, так что и в тот раз не стали скупиться. Устроили им замечательную церемонию и медовый месяц на Тенерифе. А потом, довольно скоро… все начало рушиться.
– А Джанет… твоя мама, она говорила когда-нибудь о том времени? – осторожно спросила Роберта Джинни.
– Нет. Ни слова. Я вообще ничего такого не знал, клянусь. Она была очень… держала свои секреты при себе. Мы ни о чем особенно не разговаривали.
– Что именно начало рушиться? – спросила Джинни дедушку.
– Мы до сих пор не знаем подробностей. Он… твой папа с нами так и не разговаривает. Но мы знали: что-то пошло не так. Для начала, Артур…
– Однажды он пришел к нам, – перебила его бабушка, – и сообщил, что Джанет вернулась домой, потому что ваш папа, Тони, рассказал ей какую-то ужасную историю. Артура это потрясло. Он был весь белый, он был… Мы его никогда в таком состоянии не видели…
– Естественно, Джанет, она… Не могла, не хотела иметь с ним больше ничего общего, – добавил дедушка, – не хотела его видеть. Все было кончено.
– Они разбили нам сердце, – сказала бабушка.
– Артур пришел поговорить с нами от ее имени. Это было ужасно. Очень сложное время.
Джинни растерялась. Роберт повернулся к ней; он тоже явно не понимал, что произошло, и теперь удивленно хмурился.
– Но что случилось? – спросила она. – Не понимаю. Папа пришел к своей жене, маме Роберта, рассказал ей что-то страшное, и поэтому она с ним не разговаривала? Что же это за история тогда была? Не про автокатастрофу же? Не про разрушенный мост?
Догадка была совершенно дикая. Бабушка и дедушка явно не поняли, о чем говорит Джинни. Бабушка только покачала головой.
– Автокатастрофа? – переспросил дедушка. – Прости, милая, не понимаю, о чем ты. История-то была старая как мир: он встретил другую женщину. Твою мать. Мы и подумать не могли… Растерялись. Это произошло совершенно внезапно.
– Он хотел, чтобы Джанет удочерила… – начала бабушка, но тут же умолкла.
