– Так закрой дверь! – быстро ответил мужчина, как будто в этой ситуации важнее всего было не дать соседям повода для сплетен. Джинни покосилась на Роберта. Закрыть дверь? Но останутся они при этом внутри ли снаружи?
Однако миссис Говард почти сразу же вернулась к ним и предложила войти. Потом быстро захлопнула дверь. В кухне их ждал дедушка: он стоял на расстеленной на полу газете, переобуваясь.
– Вы приехали из?.. Где?.. А ваш отец?.. – бормотала их бабушка, явно не в силах справиться со смущением и переживаниями.
– Папа дома, – сказала Джинни, обнаружив, что у нее дрожит голос. – Он не знает, что мы здесь.
– А Джанет?.. Боже, я не знаю, что сказать. Она…
– Она умерла, – ответил Роберт. – В прошлом месяце.
– Боже… Кен, ты слышал? Джанет…
Он как раз вышел в коридор. Мистер Говард оказался плотным, спокойным на вид мужчиной. В нем прослеживались те же черты, которые делали привлекательным его сына, но все портила безвольная линия рта. Он тоже явно был шокирован происходящим и, как и его жена, не мог решить, что делать, какие социальные условности уместны в данном случае. Джинни показалось, что вся естественность выветрилась из этих людей уже очень давно, и теперь они терялись, как дети, если в их арсенале не было подходящих ситуации устоявшихся моделей поведения.
– Может… – сказала миссис Говард.
– Почему бы не… – сказал мистер Говард.
И вот она уже открывает дверь в гостиную, приглашая Джинни и Роберта внутрь.
И вот теперь Джинни начала по-настоящему вспоминать. Первым был запах: аромат мастики для пола и саше. Потом маленькие часы с ручкой сверху, стоявшие на каминной доске и выцветшие розовые покрывала на мебели. Картина на стене – лесной пейзаж в роскошной позолоченной раме, – такие тысячами продают в мебельных отделах больших магазинов. Больше никаких картин, книг или пластинок, только уродливая фарфоровая лошадь в кожаной узде на подоконнике, и украшенный кружевной салфеткой и маленькой вазочкой с искусственными цветами телевизор в углу.
Джинни оглянулась на стоявшего чуть позади Роберта и услышала за дверью шепот. Потом в комнату вошел дедушка.
– Что ж, присаживайтесь, присаживайтесь, – сказал он. – Располагайтесь поудобнее… Сколько тебе сейчас, Вирджиния?
– Шестнадцать, – ответила она, опускаясь на диван. Роберт сел рядом.
– А тебе…
– Я Роберт. Мне тоже шестнадцать.
– Ясно-ясно. Как у вас дела в школе? Хорошо?
Джинни кивнула, Роберт пожал плечами:
– Нормально.
– Хорошо. Это важно, – сказал дедушка, тяжело опускаясь в кресло возле камина. – Вы успели перекусить?
– Нет, – ответила Джинни. – Мы приехали сюда с автовокзала.
– Бабушка делает чай, скоро все будет готово. Вы… Далеко пришлось ехать?
– Ну да, из дома.
– А… где он?
– Вы не знаете, где мы живем?
Дедушка покачал головой.
– В Ллангиноке, – сказал Роберт. – Это Уэльс.
– Уэльс? Понятно. А ваш отец?.. Он не с вами?
– Он не знает, что мы здесь. Мы сами решили приехать, – объяснила Джинни, бросив взгляд на Роберта. – Мы хотели кое-что узнать. И ничего ему не сказали. Поэтому я просто нашла ваш адрес, мы собрались и приехали. Ничего особенного.
– Ага, понятно. Это, конечно, сюрприз для нас, мы не подготовились совершенно… Ты уже такая взрослая, Вирджиния, я бы ни за что тебя не узнал. А как твоя мама? Как у нее дела?
Он не смотрел им в глаза, а если случайно и поднимал взгляд, то тут же отводил его, глядя куда-то им за спину или над головой, поэтому трудно было понять, кому предназначался последний вопрос. Джинни и Роберт переглянулись, потом Роберт посмотрел на дедушку:
– Мама умерла. Недавно. Поэтому я живу с папой и Джинни.
– Мне так жаль. Прости! Я не расслышал, что жена сказала, не понял… Мой мальчик, мне так жаль! Она ведь болела, верно? Или…
– Да. Несколько месяцев.
– Все понятно. А что твоя бабушка Китти? Я знаю, отец Джанет умер несколько лет назад, но…
– Она живет в Испании, – ответил Роберт. – Вышла за какого-то богатея. И больше с нами не общается, по-моему.
Для Джинни все это было настоящим откровением, а еще она заметила, что Роберт называет ее Джинни, а не Вирджиния, как бабушка и дедушка, и это почти стоило всего долгого пути, который им пришлось преодолеть.
– Как нам к вам обращаться? – спросила она, когда повисла недолгая пауза.
– Думаю, дедушки достаточно. И бабушки.
– Понимаете, мы очень о многом не знаем. И приехали сюда, чтобы попросить вас рассказать…
Тут дверь снова открылась, и Джинни умолкла.
– Думаю, вы захотите помыть руки, – сказала бабушка. – Вирджиния, ты помнишь, где ванная?
– Нет. Простите. Мне было года четыре…
– Даже меньше, если не ошибаюсь, – ответила бабушка, показывая ей дорогу.
