У них с Терезой не было секретов. Она действительно стала близким его сердцу человеком. Девушка была очень умной и проницательной. С ней никогда не было скучно. Она с энтузиазмом восполняла недостаток опыта в общении. Они могли говорить о чем угодно. О любимых книгах, сериалах или о науке и искусстве. Дамиан часами дискутировал с ней по разным вопросам, вплоть до нелепой формы пряничных человечков, и ему это нравилось. С ней не надо было притворяться кем-то другим, казаться лучше. Он просто мог быть собой — смешным, ветреным, обычным, и его за это любили.
Дамиан открыто выражал свои чувства, и Тереза тоже этому научилась. Она не боялась говорить о том, что соскучилась, или что было отстойно смотреть серии «Теории Большого взрыва» без лучшего друга, когда он не мог прийти к ней из-за дел.
Тереза уже привыкла, что Дамиан ровно в семь приходил в ее новую квартиру и они удобно устраивались на огромном мягком диване в гостиной с чипсами или их любимым сырным попкорном, смотря новые серии любимого сериала. Они продолжали вместе ходить в церковь. Дамиан посещал мессы. Не было никакого напряжения. Только комфорт, уют и спокойствие. Чувство защищенности. С ним она поверила в настоящую дружбу.
Несмотря ни на что, она все еще скучала по Рафаэлю. Ей иногда по-детски глупо хотелось, чтобы он приревновал. Пришел к ней. Извинился. Просто обнял. И она бы простила. На самом деле Тереза давно все простила. Но понимала, что не нужна ему. Рафаэль избавился от нее и двигался дальше. Возможно, встречался с той девчонкой из «Тартара». Она сама глупо ревновала его. Мечтала просто увидеть его улыбку. Не мертвый холод. Услышать мальчишески веселый смех. Играючи провести ладонью по его волосам. Хотя бы еще раз.
Не случалось ли у него больше панических атак? Был ли ее Рафаэль в порядке? «Не мой. Он не мой… — повторяла она в отчаянии самой себе. — И так гадко испортил мой первый поцелуй! Насколько же я была омерзительна, что его стошнило?» — подумала она в тысячный раз.
— Эй! Ты меня слушаешь? — крикнул Дамиан ей на ухо.
— Ауч! — Тереза отшатнулась, и он неожиданно отпустил ее руки.
Девушка бы шлепнулась на задницу, но Дамиан подтолкнул ее в спину.
— С ветерком!
— Не смей!
Тереза с трудом балансировала, но сделала так, как он ее учил, — сделав шаг вперед одной ногой, оттолкнулась другой и скользнула вперед на опорной ноге. Она перемещала вес тела с одной ноги на другую, пока скользила. Чередуя, медленно, осторожно… И вот она уже катается. Неумело и слишком размахивая руками, но все же!
— Ну как? — Дамиан ловко объехал ее и хитро улыбнулся.
— Ты вредный, — пожаловалась Тереза, не сдержав улыбки. — Но спасибо. Кажется, у меня получается.
— Первый шаг сделать всегда трудно. Важно, чтобы тебя кто-нибудь подтолкнул.
— Но не в прямом же смысле!
— Поехали наперегонки! — Он схватил ее за руку и потащил за собой.
Терезе оставалось только со смехом догонять.
Последний день августа выдался на удивление теплым для дождливого и мрачного Данверса. Последний день каникул. Впрочем, для Рафаэля не было никакого отдыха. Все лето он провел в делах. Заключал новые сделки, вел переговоры, организовывал сентябрьские гонки, которые откроют сезон. Он погряз в повседневной рутине. Все было серым, невзрачным, потерявшим какой-либо смысл.
Мир перед его глазами казался бесцветным. Он видел серые деревья, серые дома, серые лица. Ему так сильно не хватало своего солнца — маленькой Tea с ее язвительными комментариями, радостным смехом и шутками. Не хватало ее голоса, блеска в глазах, с которым она всегда на него смотрела. Не хватало улыбок и простых разговоров. Никто не интересовался тем, как прошел его день. Никто не заботился о нем. Никому он не был нужен. Так всегда ведь и было. Он бросил Терезу сам, но боль не уходила. Время не лечило. Ему не удалось ее забыть.
Рафаэль знал, что за время каникул она очень сблизилась с Дамианом. Возможно, Йохансен — лучший вариант для такой девушки, как она. Ей нужен мужчина, который не будет бояться показывать свои эмоции, а не разрушенный мальчик, который приходит в ужас от одного упоминания чувств. Она его любила, а он все испортил. Это ведь очевидно: он не заслуживает счастья.
И делает несчастными всех, кто имеет глупость приблизиться к монстру. Тогда почему внутри все разорвано оттого, что… что он даже не попытался. Не попробовал.
Рафаэль слегка тряхнул головой, отгоняя от себя навязчивые мысли. Нет смысла горевать о том, что уже упущено. Он повернулся на бок, бросив рассеянный взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, — они показывали ровно три ночи. Бессонница — еще одно чудовище, с которым он боролся в последнее время. Даже усталость не помогала отключиться. Рафаэль закрыл глаза и решил подумать о чем-то хорошем.
Агнес уже положили в больницу, и с минуты на минуту она должна была родить. Совсем скоро на свет появится его племянник. Тернер улыбнулся. Он уже чертовски сильно любил этого малыша. Медленно он проваливался в сон.
