Разрушенный рыцарь полностью

Позвонить в полицию я не могу. Мне дали шанс попрощаться с тобой. Какое великодушие! Мне страшно, Рафаэль. Он сказал, что я скоро умру. Но, прошу, не вини себя ни в чем. В детстве я поклялся быть твоим другом до конца жизни. Получается, я выполнил свое обещание, чувак. И не жалею ни о чем. Когда в десять лет я потерял своих родителей, мне было так одиноко! Но появился ты, который подсел ко мне на баскетбольной площадке и протянул черничную жвачку. Это было сущей мелочью, глупостью, но я впервые почувствовал себя не таким одиноким. С тех пор прошло много лет. Ты думал, что я твой спасательный круг, но на самом деле это ты был моим спасением. Знаю, в последние месяцы мы общались не так часто, как хотелось бы, но ты был и остаешься самым дорогим для меня человеком.

Включи на моей могиле Halestorm. Не хочу чтобы ты слушал заунывное дерьмо, ха. Пусть я уйду с какой-то веселой песней. Прости, что не успел показать тебе мою последнюю картину — она в мастерской. Можешь забрать ее себе, я собирался подарить тебе ее завтра на день рождения. Он сказал, что убьет меня быстро. Возможно, теперь я смогу попасть к моим родителям… да?

Четыре утра. Сообщение было отправлено в четыре утра. Его мозг зацепился за эту мысль. Она прожигала дыру на подкорке, въедалась в кровь, как яд, отравляя, разносясь ужасом и болью по каждому капилляру. Если бы он не спал как идиот, то мог бы все предотвратить. Рафаэль снова рассмеялся. И не мог остановиться несколько секунд. Минут. Часов. Громко, надрывно, горько. Срывая голос. И продолжал смеяться, пока не рухнул на колени. Его глаза были мутными. Слезы? Он коснулся век, с удивлением замечая на кончиках пальцев влагу. Почему он плачет? Это ведь все равно дебильный розыгрыш. Неправда. Обман.

Рафаэль обхватил голову руками. Дамиан тихо опустился на пол рядом с ним. Других парней в комнате уже не было. Вероятно, Йохансен их отослал. Рафаэля трясло. Подкидывало на месте. Руки дрожали. Голова была пустой. Без мыслей.

— Кто? — чуть слышно прошептал он сиплым голосом.

— Мы не знаем. — Дамиан покачал головой. — Мой отец уже занимается этим делом. Весь Данверс поднят на уши, приехали даже федералы.

— Я не успел. — Голос парня дрогнул. — Он страдал… — Рафаэль моргнул, ослепленный слезами. — Ви было очень страшно, но он все равно ждал, что я его спасу. Приду на помощь. Но я не услышал… Я не услышал!

Он вскочил на ноги, опрокинув тумбочку. Потом телевизор. Оглушительный звон стекла. Осколки разлетелись во все стороны. Рафаэль смел все со стола. Он кричал от гнева и крушил все, что попадалось под руку, до тех пор, пока дома не осталось ни единой целой вещи.

Бросился в ванную, разбив зеркало. Он ненавидел смотреть в него. Ненавидел видеть в отражении беспомощного ребенка, который молил о помощи, но его так никто и не услышал. Монстра, отравляющего жизнь всем людям. Он лупил по зеркалу, пока не изрезал руки в кровь и осколки не впились в кожу, причиняя жгучую боль. Рафаэль ничего не чувствовал.

Пустота. Голая, мерзкая, высасывающая внутренности пустота. Опустошающая душу, сердце и голову. Ничего не оставляющая за собой. Даже не больно. Кровь текла из рваных ран на руках, заливая багровыми струйками раковину, пачкая идеально чистые мраморные полы. Ему было глубоко наплевать. Дамиан осторожно вошел вслед за ним в ванную.

— Я найду Рика и отомщу за смерть Ви, — прошипел Рафаэль, все еще сжимая в ладони осколки стекла, отчего кровотечение только усилилось.

— Никто бы не стал тебя останавливать.

Дамиан успокаивающе приобнял его, заставляя Рафаэля выпустить злополучный кусок стекла. Послышалось тихое звяканье, осколок упал на пол. Поражение. Смирение? Нет. Все еще отрицание и шок. Рафаэль не мог выйти из этой фазы.

— Сначала нам нужно организовать его похороны. Ты понимаешь? Потом уже начать расследование.

— Похороны, — повторил за ним бессмысленное слово Рафаэль. — Ты так говоришь, словно он умер.