Джулиан тоже рад быть здесь, хотя и по совсем другим причинам. Мой дядя наслаждается Республикой так, как может наслаждаться только ученый. И он очень хочет показать страну Саре. Она идет впереди него, задавая нашей компании хороший темп – воплощение спокойной решимости. Как и я, Джулиан и Сара перестали носить цвета своих Домов. Я все еще не привык видеть своего дядю в одежде не цвета выцветшего золота, а Сару – не в красном и серебряном.
Нанабель, конечно, придерживается старых традиций. Сомневаюсь, что у нее есть какие-то другие вещи кроме красных, оранжевых или черных. Ее длинное шелковое пальто развевается, когда она спускается по трапу, демонстрируя ярко-красную парчу, украшенную осколками черного камня. Загляни кто в ее шкаф, он бы и не понял, что мы больше не короли.
И она не единственная, кто продолжает одеваться как в старые времена. Сегодня в делегации Штатов Норты есть еще четверо Серебряных, двое из них – представители Высоких Домов. Одна из них – леди Дома Ларис, она представляет как нас, так и вернувшиеся в состав страны Разломы. Ее желтые одежды в военное время кажутся кричащими. Другой, Сайрус Велле, – бывший губернатор и старик, измученный и истощенный войной. Его зеленые одежды чистые, но кажутся выцветшими. Выложенное драгоценными камнями дерево на его медальоне отражает слабый свет самолета. Он ловит мой взгляд и едва заметно улыбается.
«По крайней мере, он здесь», – напоминаю я себе.
Двое других Серебряных вообще не дворяне. Они были выбраны из множества торговцев, ремесленников, профессиональных солдат и других профессионалов, которые добровольно вызвались представлять низшие дома. Естественно, они меньше дворян противятся реструктуризации.
Остальные члены делегации Штатов Норты покидают самолет вместе с нами, некоторые из них уже приплясывают от холода. Дома не так холодно, и большая часть представителей, особенно Красные, никогда не бывали на такой большой высоте.
Среди них лавирует Ада Уоллес. Я слышу ее тихий голос. Вероятно, она объясняет, на какой высоте мы находимся, почему воздух такой разреженный и какое влияние это может оказать на тело человека. Она с ободряющей улыбкой продолжает говорить им, чтобы они пили больше воды. Хотя я знаю ее всего год, Ада кажется старым другом, человеком из прошлой жизни. Как и Мэра, она новокровка, одна из многих, кого мы завербовали много месяцев назад. Сейчас она более ценна, чем когда-либо, возможно, самый ценный участник операции Штатов по восстановлению. И настоящее утешение. Кто-то, кто знает меня не только как отрекшегося короля.
Не то что Серебряные. Хотя я рад, что с нами работают дворяне из Высоких Домов, с ними я всегда остаюсь начеку. Я не могу расслабиться ни с Велле, ни с Ларисами, ни с Рамбосами, ни с кем другим. Даже со своими кузенами из Дома Леролан. Глупо полагать, что они здесь, потому что верят в равенство крови, а не потому, что могут попытаться приложить все усилия, чтобы вернуть Норту к ее старым порядкам. Не потому, что это единственный способ остаться на плаву.
О сторонниках Отделения, Серебряных Норты и Разломов, отрицающих реконструкцию, нельзя сказать то же самое. Когда я думаю о них, меня пронзает знакомая боль – столько могущественных дворян противостоит нам. Возможно, они еще не очень хорошо организованы и у них нет численного превосходства, но они сильны, у них есть ресурсы, и их поддерживает Озёрный край. Я знаю, что чем дальше, тем большую опасность они будут представлять – особенно если они смогут объединиться.
«До конца этой войны еще далеко. И мне предстоит еще очень много работы».
Суровая правда тянет из меня все силы, даже несмотря на то, что я поспал во время полета. Несмотря на возможность снова увидеть Мэру, мне вдруг очень хочется упасть в постель в любой комнате, которую мне предоставят, и проспать до утра. Правда, вряд ли у меня получится.
Я плохо сплю. Это началось с тех пор, как умер мой отец.
Он
Это сделала Элара, не я. Я знаю это, но это не меняет того, что я вижу по ночам. От того, что меня мучает, нет лекарства. Я не такой, как Мэра. Присутствие другого человека в комнате меня не успокаивает. И неважно, кто в моей постели – мне все равно снятся кошмары.
«Здесь я видел ее в последний раз», – проскальзывает мысль. Я стараюсь не вспоминать. На этой взлетно-посадочной полосе Мэра со мной попрощалась. Она сказала мне не ждать, сказала, что ей нужно время. И хотя я понимаю, что она имела в виду, думать об этом все равно больно.
К счастью, к нам приближается приветственная группа из Республики, и мне приходится отвлечься от навязчивых воспоминаний.
Я сразу понимаю, что премьер-министра в ее составе нет. Ничего удивительного. Представители Алой гвардии уже в городе, и он будет с головой погружен в совещания с ними. Среди них, безусловно, будет Фарли. Сомневаюсь, что она пропустила бы все, что будет происходить ближайшие несколько дней. Сейчас она сражается не только оружием, но и словами.
