Вместо Дэвидсона нас ждет депутат Радис, один из Серебряных монфорцев. Он стоит у транспортов, готовых отвезти нас в город. Его сопровождает полдюжины других членов Народного собрания, Красных, и Серебряных, и, вероятно, новокровок.
Он приветствует меня крепким рукопожатием, и я вспоминаю, какие у него острые ногти. Он один из бывших лордов Монфора, потерявший свои привилегии, когда образовалась республика. Он имеет большое влияние на Серебряных из моей собственной страны. Я стараюсь представить его всем и позволяю ему очаровывать остальных.
«Пусть поймут, что будущее не так мрачно, как они думают».
Так продолжается уже несколько месяцев. Вымученные улыбки и любезности, уговоры мужчин и женщин, которые скорее умрут, чем «опустятся» до какого-то взаимопонимания. Так или иначе, на поле битвы куда менее утомительно, чем с ними. Раньше я занимался спаррингом, чтобы оставаться в форме, быть сосредоточенным. Теперь я делаю это, чтобы отдохнуть, и не могу заниматься этим часто. Глупо, но иногда мне хочется, чтобы все снова завертелось и снова начались военные действия. В этом я хотя бы разбираюсь.
Я должен быть хорош в дипломатии. Меня воспитывали, чтобы править. Я был королем. Но большая часть всего этого просто находится за пределами моего понимания или желания.
Пока мы знакомимся, Джулиан, должно быть, замечает, что мои глаза стекленеют, а энергия иссякает. Он кладет руку мне на плечо и берет инициативу на себя, давая мне передышку. И позволяя осмотреться.
Я отстраняюсь, время от времени прислушиваюсь, улыбаюсь, когда это необходимо. Когда мой желудок урчит, кажется, так же громко, как реактивный двигатель, мы обмениваемся легкими, вымученными смешками. Даже Красные, которые по понятным причинам держатся с нами очень настороженно, натянуто улыбаются.
– Боюсь, вечерний ужин Кармадона вы уже пропустили, – говорит Радис. Его тонкие светлые волосы блестят в свете огней аэродрома.
Упоминание стряпни Кармадона напоминает мне, как же сильно я хочу есть. У меня нет возможности есть столько, сколько мне бы хотелось. Не потому, что я сижу на пайках, но потому, что у меня просто не хватает на это времени.
– Я не новичок в набегах на кухни, сэр, – отвечаю я с фальшивой улыбкой.
Радис опускает голову и жестом указывает на ожидающие транспорты.
– Тогда пойдемте? Уверен, вам всем не терпится устроиться. – Он смотрит через мое плечо, обращаясь к остальным. – Завтра утром для желающих будет организована экскурсия по городу, затем в плане дня заседание совета…
Я перестаю его слушать. Эта часть представления не для меня. Экскурсия. Как и сам Радис, экскурсия – еще один убедительный аргумент, особенно для Серебряных. Морфорцы хотят показать, какой может быть реконструкция. Что может получиться, если на несколько лет смириться с неудобствами.
Что до меня… я буду с нетерпением ждать встреч, встреч, обеда во время еще одной встречи, встреч, ужина и сна. Общения с Алой гвардией, Республикой, Штатами Норты, премьер-министром Дэвидсоном и Народным собранием, Фарли и ее офицерами. Презентаций и просьб ото всех – включая меня. Я вспоминаю свои предыдущие поездки сюда, когда мы жили на кофе и украдкой обменивались взглядами через дубовый стол. Спорили обо всем, начиная от помощи беженцам и заканчивая обучением новокровок.
«А теперь подумай, сколько здесь собралось народу, и умножь все, что было до этого на количество людей. И добавь в уравнение Мэру».
У меня скручивает живот – и одновременно начинает болеть голова.
«Сначала еда, Калор. Одна проблема за раз».
Когда наши транспорты добираются до поместья, становится уже совсем темно. Мы добираемся до дома премьера над Асцендентом кружным путем. Уверен, Радису и персоналу транспорта было поручено показать делегации город после наступления темноты – его огни, озеро, горы, возвышающиеся на фоне ярких звезд. По сравнению с Нортой, с ее городами, окруженными задыхающимися от грязи трущобами техов, отдаленными от мира поместьями Серебряных и бедными Красными деревнями, это должно быть похоже на сон наяву. В частности, когда транспорт останавливается во внутреннем дворе поместья и Красные делегаты оказываются перед украшенным колоннами дворцом из белого камня, их глаза расширяются от удивления. Кажется, дом премьера произвел впечатление даже на благородных Серебряных, хотя Нанабель принципиально не поднимает головы. Она делает все возможное, чтобы вести себя должным образом.
Когда я выхожу, мне в лицо бьет холодный воздух – и я рад этой пощечине для чувств. Это удерживает меня от того, чтобы схватить первого встречного и спросить у него о некоем электриконе, которая может – или не может – находиться в поместье. На этот раз с Нанабель иду я – но не для того, чтобы она шла быстрее, а чтобы самому идти медленнее.
Она мягко похлопывает меня по руке. Несмотря на все, что я сделал, на все разочарования, которые я ей принес, она все равно меня любит.
– Тебе нужно поесть, – говорит она себе под нос. – А мне – выпить.
– Давай выпьем оба, – бормочу я в ответ.
