– Премьер Дэвидсон – занятой человек. Кроме того, после гала-концерта у нас будет достаточно времени для научных бесед.
Я хмурюсь и отворачиваюсь от окна. При мысли о перспективе оказаться без Джулиана, даже на короткое время, мой желудок сжимается. Я тянусь за последним стаканом на стойке и осторожно делаю глоток. На вкус он как жидкий дым.
– И как долго ты намерен здесь оставаться после концерта? – спрашиваю я, барабаня пальцем по хрустальному бокалу.
Сара сидит рядом с ним и потягивает свой ликер. За свою жизнь она повидала достаточно Серебряных королев, и она не дрожит под властным взглядом моей бабушки.
– Мы еще не решили, – отвечает она.
Аннабель шмыгает носом и морщится.
– Странное время для отпуска.
– Кажется, это называется «медовый месяц», – говорит Джулиан. Он медленно тянется к свободной руке Сары, и их пальцы переплетаются. – Мы хотели бы пожениться здесь, тихо и скоро. Если это всех устраивает.
«Если это всех устраивает».
Сначала моя бабушка усмехается, а потом ее губы растягиваются в настоящей улыбке.
Что касается меня, то я чувствую, что мое лицо может расколоться надвое. Почти больно улыбаться вот так, так широко и безудержно. Счастье не было мне знакомо в последние несколько месяцев, но сейчас меня просто разрывает от этого чувства. Я быстро пересекаю комнату и обнимаю их обоих, чуть не расплескав наши напитки.
– Самое время, – усмехаюсь я на ухо Джулиану.
– Согласна, – бормочет Сара. Ее глаза сияют.
Как и ожидалось, ужин был великолепен. Еще одно проявление щедрости Свободной Республики. Подавали стейк из бизона, свежую форель, лосось, жареный картофель, три вида зелени, сырный суп и свежеиспеченный хлеб, а на десерт – чернику со сливками и чай с жимолостью. Еду, должно быть, привозили со всех уголков Республики: отсюда, с Асцендента, из усеянного горами северо-западного океанского побережья. И все прекрасно приготовлено. Конечно, остальная часть делегации Норты получила точно такой же ужин, в особенности – Серебряные дворяне. Во время полета они открыто жаловались на состояние своих домашних кухонь, на то, что Красные могут свободно работать там, где им заблагорассудится, а также на дефицит продуктов, вызванный военным временем. Несколько хороших обедов в Республике могут оказаться как раз тем видом убеждения, в котором они нуждаются.
После ужина Джулиан, Сара и Нанабель быстро удаляются в свои спальни, и, оставшись в одиночестве, я смотрю на заставленный посудой стол. Он похож на самое настоящее поле битвы: повсюду стоят пустые тарелки и чайные чашки, валяются хлебные крошки, ножи и вилки испачканы соусом, как окровавленные мечи. При этой картине волосы у меня встают дыбом. Конечно, ночью слуга уберет объедки, но я все равно не могу удержаться и пытаюсь навести хотя бы какое-то подобие порядка. Складывая тарелки и чашки, я стараюсь вести себя тихо, и это замедляет процесс.
Я занимаю руки, а мысли мои сосредотачиваются на чем-то, что не относится к
Джулиан хочет жениться здесь, потому что здесь находятся все, кого он ценит. Я, премьер-министр и Мэра. Конечно, он знает, что она вернется на торжество, если уже не вернулась. Дэвидсон, должно быть, упоминал об этом в своих письмах между долгими рассуждениями об архивах Монфора в долине горы Рог.
«А, кстати, в город вернется твоя бывшая ученица. Советую тебе встретиться с ней, пока она снова не улетела в какую-нибудь глушь».
Я роняю последнюю тарелку. Она звякает, но не разбивается.
Мне нужно поспать. Я смертельно устал, и мне нужно подготовиться к событиям грядущих дней. Но вместо того, чтобы направиться к себе в спальню, я обнаруживаю, что стою на террасе, наблюдая, как мое дыхание клубится на холоде. Естественно, мне становится жарко, и мое дыхание почти похоже на пар.
«Если Дэвидсон действительно хочет произвести впечатление на дворян, он должен просто попросить их посмотреть наверх».
Действительно, я никогда не видел ничего подобного в своей стране – да и в какой-либо другой. Над горами сияют огромные, блестящие звезды. Даже несмотря на городское освещение, они великолепны. Облокотившись на балюстраду террасы, я вытягиваю шею, чтобы посмотреть вдаль и поверх деревьев. Свет из поместья не проникает далеко в лес и освещает только первые несколько рядов сосен, а потом их ветви сливаются с темнотой. Небо кажется еще более поразительным на фоне лишенной растительности вершины, и первый снег сверкает в свете звезд.
Я понимаю, почему люди хотят здесь остаться. Несмотря на огромный вклад в военную кампанию на востоке, военные действия все еще не затронули Монфор. Это рай по сравнению с адом, откуда я приехал.
«Но ценой этому раю была другая война, такая же кровопролитная, и большие усилия, чем я могу себе представить».
Свободная Республика не всегда была такой. Здесь до сих пор есть много собственных недостатков, какими бы скрытными они ни были.
