Разрушенный трон полностью

Я делаю все, что в моих силах, чтобы сдержаться и сохранить спокойное и беспристрастное выражение лица. Мне все еще больно из-за брата, которого я потерял. На противоположном конце комнаты Мэра ерзает на стуле, ее взгляд устремлен вдаль.

– Моей страны, – сухо отвечаю я. При каком бы дворе ни вырос Радис, этикет там был не такой строгий, как при моем. – Все, что все еще находится в хранилищах Археона, теперь принадлежит нашему народу.

Командующий генерал Алой гвардии, Барабанщик, недобро смеется. Его дородное лицо краснеет от напряжения.

– Значит, вы справедливо распределяли его среди Красных, как мило.

Я стискиваю челюсти.

– Мы использовали эти средства для восстановления…

– Серебряных городов, – бормочет Барабанщик себе под нос, даже несмотря на то, что я продолжаю говорить.

– …а также чтобы повысить заработную плату, улучшить условия жизни Красных, улучшить условия в городах техов, сохранить урожай…

Генерал Лебедь смотрит на меня поверх сложенных домиком рук и натянуто улыбается.

– Тогда, похоже, у вас все хорошо.

Мне требуется вся моя сдержанность, чтобы не рассмеяться ей в лицо.

– Мы собираемся регулировать цены на территории всех штатов, чтобы избежать повышения цен на продовольствие и другие ресурсы…

Голос, который раздается в следующую секунду, знаком мне слишком хорошо. Он звучит для меня как гром среди ясного неба.

– Производством которых занимаются Красные, которые теперь полностью контролируют процесс. Фермеры. Рабочие фабрик.

Мэра крепко, почти до боли, скрещивает руки на груди, пытаясь защититься от пристального взгляда каждого присутствующего в комнате. Она не любит это. Никогда не любила. Даже несмотря на то, что это хорошо ей дается. Но она никогда не отступает. Мне кажется, что мы с ней одновременно очень близко и очень, очень далеко.

Я не могу быстро отреагировать на ее слова и придумать достойный ответ.

Слева от меня один из Серебряных говорит вместо меня. У Велле, бывшего губернатора, голос как мед, слишком сладкий и липкий.

– Инструменты, которыми они пользуются, принадлежат другим людям, мисс Бэрроу, – говорит он с поразительным самодовольством.

Мэра отвечает без колебаний.

– Они могут их использовать, – огрызается она. Этот человек правил деревней, в которой она жила, и всей землей, которую она когда-либо знала. – Что еще? – добавляет она, бросая на меня воинственный взгляд.

Мы с ней как будто снова спаррингуем. И, честно говоря, это приводит меня в восторг.

– Богатство Серебряных семей дворян…

– Должно быть использовано, чтобы возделывать поля, – снова огрызается она, но я почти не возражаю. Я готов вынести все это, лишь бы снова слышать ее голос и говорить с ней. С приливом тепла я понимаю, что это наш первый разговор за последние несколько месяцев. Даже если я едва могу вставить хоть слово. – Эти деньги были заработаны тяжким трудом многих поколений Красных рабочих. Десятков поколений.

«В твоих словах есть доля правды, – хочется сказать мне, – но нельзя сделать то, о чем ты просишь».

Все еще оставаясь на своем месте, Джулиан кладет руку мне на плечо, показывая, чтобы я сел.

– Тебе нужно задобрить Серебряных дворян, – говорит он. Мэра и Алая гвардия обращают свою пламенную решимость на него, каждый из них подобен горящему угольку. – Нужно, чтобы они поддерживали нас. Боюсь, что если сейчас будет предпринята какая-либо попытка захватить их активы, все рухнет, и Штаты Норты погибнут, едва успев зародиться.

Фарли взмахивает рукой, как будто отгоняет назойливое насекомое.

– Из-за того, что несколько Серебряных лордов и леди потеряли свои богатства? Да пожалуйста.

– У нас общие границы с Пьемонтом и Озёрным краем, генерал, – отвечаю я, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало снисходительно.

– Окружены Серебряными врагами, надо же. Мы же совершенно не понимаем, каково это, – огрызается Фарли в ответ.

Я раздраженно вздыхаю.

– Едва ли я могу контролировать географию мира, Фарли, – отвечаю я. После моих слов по комнате раздаются шепотки: происходящее явно забавляет присутствующих.

Дядя крепче сжимает мою руку.

– Даже сейчас для многих благородных семей переход на сторону южных принцев или королевы Озёрного края все еще является одной из альтернатив, – говорит Джулиан. Голос его становится извиняющимся. – Некоторые из них сделали это во время войны, некоторые остались с ними, а другие ждут предлога, чтобы сделать это снова. Мы не можем им этого позволить.

– Будут скорректированы ставки налогообложения, – быстро добавляю я. – Мы договорились. Дворяне будут платить свою справедливую долю.

Реакция Фарли – едкая.

– Звучит так, как будто все вокруг – их справедливая доля.

И снова мне хотелось бы с ней согласиться. Хотелось бы мне, чтобы мы могли дать Красным то, чего они заслуживают.

К моему удивлению, мне на помощь приходит Радис.