В Норте король Тиберий изо всех сил пытался собрать воедино осколки разваливающейся страны. Многие Серебряные оставались верны его брату. Армии Озёрного края двинулись на столицу, намереваясь одним махом завоевать всю оставшуюся Норту. Монфор и Алая гвардия вмешались, с помощью Мэйвена проникнув в город. Король Тиберий и его армия были окружены до тех пор, пока ему снова не предложили отречься от престола. Он пообещал отречься от престола, и объединенные войска оттеснили силы Озёрного края. Король Воло Самос погиб во время боя, а его сын и дочь пропали без вести. Мэра Бэрроу убила Мэйвена Калора, когда тот пытался бежать из города. Флот королевы Сенры был вынужден отступить, когда подводные лодки Алой гвардии торпедировали корабли Озёрного края. Войска Озёрного края были вынуждены бежать в море, а затем на родину. Их флот сильно пострадал в битве при Археоне.
В следующие недели Непримиримая Мэра Бэрроу вернулась в Монфор. В это же время Монфор, Алая гвардия и разрушенная Норта пытались восстановиться.
Несмотря на осеннюю прохладу, солнце ярко светит у меня над головой. Я прищуриваюсь, глядя на него через темные очки. В саду пусто, хотя тут все еще цветет буйство красок. Горный холод не имеет власти над владениями Кармадона. Здесь есть цветы, огород, фруктовые деревья, даже аккуратное маленькое поле кукурузы, растущей в полдюжины рядов. Муж премьер-министра ухаживает за этим уголком городского поместья как за домашним животным; он приходит сюда каждое утро и каждый вечер. Он зеленый, и ему не нужно много времени, чтобы заботиться о нем, но он все равно задерживается. Но все же он не может проводить здесь весь день, и из-за этого послеобеденные часы были блаженно тихими.
Это место словно создано, чтобы тут прятаться.
Не то чтобы я когда-нибудь в этом признаюсь.
Я срываю еще один лист мяты, бросаю его в свой напиток и вращаю стакан. Кубики льда стукаются об стекло. Я делаю глоток крепкого виски с сахаром и чувствую, как по моему телу расползается тепло. Наслаждаясь солнечными лучами и спокойствием, я снова ложусь на одеяло, которое принесла из наших комнат наверху. Оно из мягкой шерсти и не предназначено для травы или грязи, но для этого ведь и нужны слуги.
Пробуду здесь еще час или два. Немного вздремну, если захочется. Но, кажется, так поступил бы трусливый человек. Только трус бы полностью исключил себя из уравнения. А у меня все еще сохранились остатки гордости. Да, остатки – но что-то все-таки есть.
Элейн занята. Специально нашла себе дело. Она знает, что я хочу провести этот день в одиночестве, без зрителей. Большую часть времени я наслаждаюсь ее вниманием, но сейчас мне нужно побыть одной. Не хочу, чтобы кто-то видел, как Эванжелина Самос еще раз уклоняется от своих обязанностей.
Я слишком быстро допиваю содержимое своего стакана, и жду, когда мне в рот стекут последние капли алкоголя. Если бы мне не хотелось оставаться незамеченной, я могла бы позвать слугу и попросить еще виски. Вместо этого я переворачиваю стакан в руке, поднимая его к небу. Солнечные лучи сверкают на гранях хрустального кубка, напоминая о том, как Элейн заставляет свет танцевать и преломляться. Она влилась сюда лучше, чем я. Не идеально, конечно. Свободная Республика Монфор отличается от нашего дома настолько, насколько это возможно. Серебряные, Красные и новокровки, которые живут вместе как равные. И тут царит не что-нибудь, а
Хотя я не слишком-то верю в планы. Я не понаслышке знаю, как легко они могут поменяться.
Еще одна причина, по которой мне нравится сад, – здесь не так много металла. Мне не нужно чувствовать ничего, чего нет на мне. А в эти дни на мне очень мало металла. В прошлой жизни я носила платья из хромированных листов или брюки со стальной шнуровкой. Ботинки с железными носками. Бронежилеты. Платиновые короны. Даже мои самые красивые платья были пуленепробиваемыми. Моя одежда была не только произведением искусства, но и посланием, демонстрирующим силу и мощь, которыми мы, Серебряные, так дорожили в Норте. И вся она была разных оттенков черного и серебристого, цветов Дома Самос. Семьи, которой больше не существует – или, по крайней мере, больше не имеет значения.
«Братство железа, короли стали».
Девиз звучит у меня в голове как эхо и призрак. Я бы забыла эти слова, если бы могла, – и забыла бы злополучные амбиции, которые их породили.
