Разрушитель небес полностью

– Из-за наркоты… в этих лягушках ее полно. От прикосновения к ним голой кожей получаешь дозу.

От неонового мазка на перилах меня чуть не выворачивает – живое существо, использованное. Возмущенно поворачиваюсь к разбитой маске, но его и след простыл, и я вглядываюсь в глаза Ракса – молочно-мутными, как от пыли, они не кажутся, если в этих лягушках в самом деле пыль. На ногах он держится твердо, но внешность бывает обманчивой.

– Этой дрянью я не балуюсь, если ты об этом задумалась, – сообщает он. – Так труднее ездить верхом.

– Тогда что ты здесь делаешь? Кроме того, что мешаешь мне пройти?

– Если лупить всех подряд, друзей не заведешь.

Мой ответ полон злости.

– Друзья мне не нужны.

В его громадном теле сохраняется эхо нашего поцелуя, его шея, волосы и глаза заполняют пустоту, к чему так долго стремился мой разум. Теперь он наверняка считает меня еще более слабой и уязвимой – нерешительной, слишком чувственной, неспособной владеть собой.

– Ладно, не о друзьях речь. – Ракс ерошит волосы, бицепс бугрится под рукавом его дублета. – А как насчет собутыльников?

Мой виз вдруг подает сигнал о том, что уже десять часов, я вскидываю глаза, смотрю в сторону верхнего яруса. И круто поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Уже уходишь? – слышится новый голос.

Я замираю на месте. Оборачиваюсь. Гладкая завеса каштановых волос Мирей блестит так же ярко, как ее платье из золотистой змеиной кожи. Глаза, подкрашенные золотыми тенями, устремляют на меня колючий взгляд. Мирей подходит и встает рядом с Раксом, непринужденно скрестив руки, но на ее лице нет и следа непринужденности. Атмосфера между нами щетинится морозными иглами, это опасность иного рода, чем исходящая от Ольрика.

И вдруг эти иглы тают.

– Тебе надо выпить вместе с нами, – говорит Мирей.

«С нами». С ним и с ней.

Ситуация сразу становится предельно ясной: они не просто спят вместе – они вместе. Сейчас, когда они стоят бок о бок, рослые и величественные, понятно, что иначе и быть не может. Я поцеловала мужчину, который предназначен для другой. И все же дьявольское искушение не проходит.

«Неплохо было бы выпить с теми, кто близок ко мне по возрасту…»

Разрушителю Небес одиноко. И я понимаю, что в этом грохочущем клубе я тоже одна.

– Ты не хочешь пить со мной, – говорю я. – Я же бастардка, убивающая твоих родных.

Мирей пожимает плечами:

– Больше ты никого не убьешь: мы утроили охрану и усилили меры безопасности. И потом, не очень-то я любила Рауля и Палиссу – оба они были малодушными, жадными до власти лицемерами. А о Балморане даже вспоминать не хочется, он избивал свою жену. Чудо, что близнецы вообще родились.

У меня отвисает челюсть. Это что, ловушка внутри ловушки?

– Да, ты убийца, спорить не стану. Но прежде всего ты наездник, а еще со времен Войны существовала традиция предлагать тост, когда вместе сходились трое наездников. Идем. – Она уходит в сторону бара, шлейф ее золотого платья скользит за ней.

Я смотрю на Ракса, но он лишь усмехается, следуя за ней, а проходя мимо, бормочет мне на ухо:

– Она помешана на всем рыцарском – вечно читает старые книги про Войну. Просто смирись.

Он слишком близко – чистый травяной запах мыла и мягкие тени у него на шее. Я отступаю. Держусь в двух шагах за ним, пока он приближается к столику, выбранному Мирей. Мы ждем. Я смотрю в сторону – куда угодно, только не на него, а потом бросаю на него прямой взгляд, случайно, но он только улыбается. Мой мозг протестующе вопит, когда Мирей, вернувшись, придвигает ко мне неоновую стопку: возможно, выпивка отравлена. Может, под маской невозмутимости Мирей исходит ненавистью – пытаясь убить меня, как и остальные. Ракс замечает, что я медлю.

– Что такое? Не любишь гель-шоты? Понимаю, это же все равно что есть странную трясущуюся рыбу или еще что…

Мирей умнее. Она фыркает и быстро меняет местами стопки на столе.

– Вот так. Довольна?

Нисколько. Но Ракс заполняет возникшую между нами паузу, подняв свою стопку.

– Итак! За что пьем? За дружбу? За вечную честь? Нет, погодите, давайте лучше за что-нибудь более реалистичное, например…

– Ты сейчас заткнешься на две секунды, – цедит сквозь зубы Мирей.

– Я сейчас заткнусь на две секунды, – эхом повторяет он, лучисто усмехается, а потом хмурится, глядя на нее. – Да ладно, знаешь ведь, что этого не будет.

У меня вырывается смешок. Ракс ухмыляется мне, и от этого по моей спине как будто проходит огонь. Черт.

Мирей поднимает стопку, глядя мне в глаза.

– За победителя, – говорит она.

Тост простой – никаких эмоций, только факт. Мы – наездники. Мы втроем сражаемся за Кубок Сверхновой, но завоюет его лишь один. Усмешка Ракса меркнет, он поднимает стопку повыше жестом молчаливого согласия. Так странно сидеть за столом со своими ровесниками и делать что-то не для того, чтобы продвинуться вперед и жить дальше, а просто потому, что хочется.

– За победителя, – говорю я.