Разрушитель небес полностью

Он склоняет голову к плечу.

– Тс-с, сердечко. Не сейчас.

«Сердечко» – так меня называла мать. Откуда он это знает? Он видел память А3 и А4. он тоже видит воспоминания в седле. Видел мои. Это он. Тот, кто присылал маргаритки и синие гиацинты, – тот, кто всегда присылает цветы.

Он уходит, и становится тихо. Я знаю, что хочу сказать принцессе, но не знаю как. «Твой отец убил столько людей». «Твой отец стольких продолжает убивать». «Твой отец – причина смерти моей матери и моего отца».

Принцесса, кажется, тоже растерянна, вдобавок слишком расстроена уходом мальчика, чтобы считать меня достойной разговора, но, пообижавшись и повздыхав немного, снова становится жизнерадостной.

– Твой парадный мундир такой нарядный! Кто его сшил – дер Вискамп? Нет, погоди, сама догадаюсь: Фельморрат! Определенно работа Фельморрата.

– Не знаю, – признаюсь я. – И мне как-то все равно.

– А напрасно! Мой брат, наверное, старался, чтобы нарядить тебя. Он дал тебе подарок для меня? – Она вдруг запускает маленькие ручки в мои карманы, Луна гавкает, я отшатываюсь, но она уже вытащила откуда-то конфету в бумажном фантике. – Ага! Видишь? Я так и знала – те же, какие он давал мне, когда я была еще маленькой. – Она сует конфету в рот, с раздувшейся, как у белки, щекой ее слова звучат невнятно: – Клубничные – мои самые любимые.

Я молчу. Она со вздохом поворачивается к перилам.

– Папа говорит – плохо, что брат вернулся. Но я не хочу, чтобы это была правда.

Мимо проплывает церковная барка. Дымок фимиама сопровождает ее, священники окуривают палубу и нараспев читают вечерню для бедных и несчастных, страдающих в смоге милями ниже. Принцесса Лейда рассеянно потирает ладонью щеку.

– Папа говорит, что на других шести Станциях люди поклоняются сотне богов, или десяти, а некоторые не поклоняются никому или своим предкам. – На минуту она задумывается, потом смотрит на меня: – А священники твердят, что есть только один Бог. Но… разве так может быть?

Мы смотрим, как светодиодный крест на барке исчезает вдалеке.

– Думаю, это не так просто, – наконец говорю я.

– М-м-м, – соглашается принцесса, потом хрустит остатками конфеты. – Наверное, все не так просто.

В лужице под нашими ногами дрожат звезды и тающий лед.

– Хотела бы я, чтобы ты познакомилась с мамой, – говорит принцесса. Это она про свою мать, не про Астрикс, – про королеву, слабую здоровьем и живущую затворницей.

– Она нездорова, да?

– Ага. Я редко с ней виделась. – Она хмурится. – Потому Джи сделал ее для меня.

Растерянно моргаю. Джи – это тот парнишка?

– «Сделал ее»? То есть как это «сделал»?

– Он сделал так, чтобы у нее случилась перегрузка в Адском Бегуне, и теперь я вижу ее все время! Гораздо чаще, чем когда она болела. Вот только мне приходится сидеть в этом противном седле. – Не веря своим ушам, я смотрю на нее, а она наконец хихикает: – Ой, ну и ну! Вот это да! Так ты не знаешь? А я думала, брат давно тебе объяснил.

– Объяснил мне – что?

– Они не умирают. Враги. – Она встряхивает волосами и вздыхает, заметив мой недоуменный взгляд. – Если их тела повреждены, они вроде как впадают в спячку – превращаются в нейрожидкость. Но если их кормить, они снова могут вырасти. А кормят их воспоминаниями. Тем, что в мозге, тем, что мы даем им в седле. А при росте получается ну очень много энергии. Вот что такое седло: мы кормим их, они стараются снова вырасти и вырабатывают энергию.

У меня перехватывает дыхание. Принцесса закатывает глаза.

– А ты думала, как работают боевые жеребцы? На старом добром электричестве? Его бы ни за что не хватило.

– Нейрожидкость же мертвая, – повторяю я то, что услышала от Ракса у постели Сэврита.

– Так говорят людям производители боевых жеребцов, чтобы никто не всполошился. А они все еще живые – эта кишащая мелюзга. Если у тебя в седле перегрузка, они съедают тебя целиком и помнят тебя. Хранят тебя там. Само собой, им не дают снова вырастать, потому что тогда они перестанут вырабатывать энергию. Они как… детеныши. – Она хихикает. – Крошки-батарейки, которые никогда не вырастут.

Ее объяснения… звучат несерьезно. Но они слишком конкретны, чтобы не быть правдой. И из всех людей на Станции, кто мог бы располагать такой информацией… Принцесса милым жестом кладет ладонь на мою руку, глядя на пустое пространство за моей спиной.

– Как я жду завтрашнего дня! Будет весело – правда, мама?

Луна виляет хвостом, глядя туда, где никого нет.

Fortitūdō ~inis, ж.

1. сила

2. твердость, отвага

На следующее утро Ракс Истра-Вельрейд остановившимся взглядом смотрит на свой багровый шлем, и сквозь туман легкого похмелья у него в голове звучит голос девчонки:

«Когда ты теряешь сознание в седле, ты их видишь? Чьи-то чужие воспоминания».