Разрушитель небес полностью

То, как она вложила все силы в один рывок, забыв о собственной безопасности, – будто умирала, будто хотела умереть… Это было неестественно. Противоречило всему, чему учили в академии, всему, чем он жил, находясь в седле. Верхом она ездила неправильно, но, как ни странно, при виде этого возникало чувство, будто все идет как надо, словно он слушал музыку, обработанную так, как раньше ему не представлялось возможным. Его душа наездника требует сразиться с ней. Умоляет. Всего разок. Лишь бы понаблюдать за ней, узнать, какие еще необычные приемы она применит против него, сколько он сможет играть с ней, прежде чем она сорвется, или он сорвется, или оба они…

Она смотрит в его сторону, прорезая толпу взглядом ледяных глаз, но его не замечает. Ракс вытягивается в струнку, когда ее взгляд приближается к нему, и никнет, опадает волной, когда начинает отдаляться. Ему удается опомниться, лишь сделав над собой огромное усилие.

– С ней – нет, Явн. Даже не мечтай.

– Но ты-то размечтался, – с усмешкой возражает Явн. – Слушай, если повезет, она окажется наездницей.

Ракс фыркает, ответ, который проносится у него в голове, кажется, лучше не произносить вслух.

Этого я и боюсь.

Indicō ~āre ~āuī ~ātum, перех.

1. объявлять, указывать

– Вы принц.

– Бывший принц, – мягко поправляет меня Дравик. – Моей матерью была королева Астрикс вэль Литруа.

Астрикс. Команда отключения робопса… и имя его матери.

Мой мозг продолжает напряженно работать, мне вспоминаются слухи о смерти королевы, ходившие в Нижнем районе, когда я была еще ребенком. Смутные, обрывочные воспоминания – подруги приходят к моей матери пошептаться о королеве, которая лишилась благородного статуса и была казнена за государственную измену. Публичных похорон устраивать ей не стали. Занятия в школе в тот день отменили. Соседи сетовали, что из-за ее смерти подорожал хлеб. Я не слышала, что стало с принцем, знала только, что он существует, как далекая звезда.

– Не знала, что принцы могут утратить свой титул, – наконец выговариваю я.

– Не могут, разве что откажутся от него по собственной воле.

Так вот что имел в виду Сэврит, сказав, что Дравик оставил жизнь благородного господина. Я разглядываю его профиль, изящно очерченный нос, пиксельные шрамики – следы операции, изменившей цвет его зеленых глаз.

– Я перенес много операций, – бормочет Дравик. – Чтобы не быть внешне похожим на него. Если хочешь, мы могли бы поступить с тобой так же.

Я замечаю свое отражение в только что поданной чашке с чаем. Тонкие губы, тонкие брови – отцовские. Я всегда была внешне больше похожей на него, чем на мать. Предложение навсегда вырвать его образ из меня выглядит соблазнительно. Тогда зеркала больше не смогут причинять такую боль. Если я буду выглядеть как мать, то стану с гордостью смотреть на свое отражение.

Я бросаю взгляд на белый с золотом стол Отклэров. Они пытались убить меня, чтобы скрыть свою «ошибку». Я прочищаю горло:

– Нет. Хочу, чтобы все знали о моем происхождении.

Дравик улыбается сдержанно, но искренне. Он говорил, что его мать убил его отец. Король убил королеву Астрикс? Нет, ее же казнили… но, как понимаю, король с легкостью мог распорядиться о казни кого угодно. Новой королевы и кронпринцессы на банкете не видно, но я знаю, что королева слаба здоровьем и из-за болезней редко появляется на людях, а принцесса еще очень юна.

И тогда меня осеняет.

Дравик хочет свести счеты с королем. Как именно и когда – неясно, но не оставляет сомнений, что такое я – пешка, слабейшая, наиболее недооцененная фигура в игре, фигура, приближения которой никто не замечает. Игру ведут между собой король и его сын, и я, ни о чем не подозревая, вступила в нее.

Но пока мы побеждаем, а они проигрывают, я буду играть свою роль.

Среди гостей я замечаю многих наездников, которых изучала по визу. За каждым лицом стоит мешанина из статистики, излюбленных маневров, имен боевых жеребцов, данных о возрасте, весе и росте. Я должна победить как минимум семерых из них, чтобы наказать тех семерых, которые убили мою мать. По счастливой случайности, ровно столько поединков мне надо выиграть, чтобы прорваться в четвертьфинал, получить шанс завоевать Кубок и уничтожить Дом Отклэров навсегда.

Внезапно из травы перед королевским троном возникает проекционная трибуна и поднимается, как пьедестал, на котором что-то выставят напоказ.

– По традиции каждый участник состязаний произносит речь во время банкета перед началом Кубка, – поясняет Дравик.