Разрушитель небес полностью

Я перевожу взгляд на бывшего принца – ведь вы не стали бы привозить меня сюда только для того, чтобы я умерла?

Капля пота медленно стекает по виску Дравика. Он не из тех, кто истекает потом, кричит или брызжет слюной. Он всегда скрывает свои эмоции, однако теперь его губы складываются в знакомое мне слово, впечатанное в мои барабанные перепонки монотонностью тренировок…

«Держись».

До Дравика, до езды на Разрушителе Небес истинный смысл слов я принимала как само собой разумеющееся. Держаться значит быть терпеливой, ждать, пока не захочется лишь одного – бежать. Выстоять, пока не станет слишком поздно.

Держись, даже когда вселенная пытается растерзать тебя.

Exossō ~āre ~āuī ~ātum, перех.

1. вынимать кости

Под какофонию танцев и пьяного смеха над диваном мерцает голоэкран. Обдолбанный тип, сидя лицом к нему, громко храпит. Девчонка с короткими черными волосами и решительными глазами цвета льда пристально смотрит в глубину наркопритона.

Дождь замирает. Свет в притоне мигает, хотя одурманенные посетители редко замечают это. Тощий коротышка в балахоне, ведущий Дождя на встречу с хозяином, тоже останавливается, вскинув брови.

– Что-то не так, сэр? Это же просто обычные перепады напряжения.

Дождь не отрываясь смотрит на девчонку с глазами цвета льда. Коротышка в балахоне хихикает:

– Знакомы с ней? Не желаете встретиться? – В этот момент виз мигает, камера меняет план, показывая банкет у короля, и коротышка вздыхает: – А, она из благородных. Виноват, сэр, предложение отменяется.

Мельком увидев свое отражение в бронзовом зеркале, Дождь поднимает маску повыше, пряча лицо. Перерезав горло той матери и вскинув кинжал, чтобы заколоть девчонку, он успел заглянуть в ее глаза. Глаза у нее были в точности как у него, без следов операции, и на миг у него возникло чувство, будто он встретил в Паутине еще одного паука, кого-то из своих братьев и сестер. Чутье перевесило логику: а вдруг они кровная родня? Паутина воспитала в нем преданность семье, тем, кто связан с ним в этой жизни, и он любил своих близких больше всего на свете. Мысль о родной семье постоянно присутствовала в его мечтах и сновидениях, и тут появилась она – или случайно встреченная генетическая редкость, или его драгоценная часть, мыслям о которой он предавался так долго.

А теперь она попала ко двору нова-короля. Дождь служил наемным убийцей благородному Дому, и она наверняка поняла, что ее собирались убить, – тогда зачем вернулась в львиное логово? Почему не сбежала и не спряталась? Она будет участвовать в Кубке Сверхновой как наездница, но с какой целью? Внезапно Дождем, несмотря на все старания отвлечься, овладевает тревога. Верховая езда опасна, но мир благородных еще опаснее…

Дождь переводит взгляд на сопровождающего и качает головой:

– Идем дальше.

Тот ведет его через комнату с томно раскинувшимися телами и мягкими подушками и наконец останавливается, чтобы постучать в красивую деревянную дверь. В ожидании ответа он покачивается на пятках:

– Босс доволен, что вы согласились принять его предложение, сэр, – нам приходилось нанимать людей из обычных банд. Прошло немало месяцев с тех пор, как у нас на службе состоял такой… умелец.

Из-за двери доносится голос:

– Входите.

Сопровождающий вводит Дождя в роскошный кабинет с прекрасными коврами, деревянными стеллажами и крупными зелеными кристаллами неразмолотой наркоты, разбросанными по металлическому столу. За столом восседает босс, разодетый в шелк угрюмый человек с ухмылкой наемника, рядом – его телохранители: двое у стены, двое у двери, под туниками у них топорщатся твердосветные мечи и пистолеты. Оружие Дождя отобрали при входе, но здесь обеспечили им в избытке.

– Наконец-то Паучья Лапа. – Босс жестом велит Дождю сесть. – Прошу, располагайся без стеснения.

Что Дождь и делает – много раз, оставляя множество пятен крови, пока прекрасный ковер у двери не пропитывается красным.

Gravō ~āre ~āuī ~ātum, перех.

1. отягощать, обременять

2. превосходить, подавлять

«Держись».

Голос короля Рессинимуса заставляет двор умолкнуть, и шум ярости сразу замирает. Стража опускает оружие, туча красных лазерных точек пропадает с моей кожи, а король поднимается с трона – колонна золотого и фиолетового шелка, которую венчает хмурое лицо.

– Конвенция Великой войны за номером 3067 гласит следующее, – его голос звучит размеренно. – «Личная месть наездника ратифицирована рыцарским кодексом чести и духом рыцарства, и ему не следует препятствовать или карать за это, пока он продолжает ездить верхом».

В конвенциях и кодексах я не разбираюсь, но сразу распознаю угрозу, как только слышу: «пока он продолжает ездить верхом».