Разрушитель небес полностью

Пресс-конференция нашей тройки проводится сразу, как только я встаю на проекционные костыли.

Друг на друга мы не глядим.

Аромат жасминовых духов витает слева от меня, где сидит Мирей, травяной запах мыла – справа, где расположился Ракс. Сегодня нас накрасили даже ярче, чем перед поединками. Вспышки камер виза слепят глаза, как молнии во время гроз на Эстер: белые, сбивающие с толку, похожие на те, что возникают между боевыми жеребцами при столкновении. Всем телом я ощущаю каждое движение Мирей, каждый ее беглый осмотр ногтей, замечаю, как поднимается и опадает грудь Ракса при дыхании. Помещение, в котором мы находимся, наполнено репортерами и охраной, соперничающими за удобные места. Небольшая группа сотрудников студии заполняет паузы неутомимой болтовней, а мы молчим как убитые.

– Итак, – легким тоном начинает Ракс, – кто как развлекался в выходные?

Мирей фыркает:

– Твоя развязность тебя погубит.

– Большинство считает, что меня погубит моя соразрушительная красота. – Он поворачивается ко мне: – Твое мнение, Отклэр?

– С такими, как ты, я мнением не делюсь, – бесстрастно отзываюсь я.

– Умно, – язвительно оценивает Мирей. – Но не настолько, чтобы понять: Дом Отклэров никогда не опустится до убийства простолюдинов.

Подражая улыбке Дравика, я смотрю перед собой.

– Вот и я так говорила трупу моей матери, пока он коченел на полу, леди Мирей.

Неловкая пауза. Ракс ерзает на своем месте. Мирей складывает руки на груди, обтянутой белоснежным рединготом.

– Все обвинения, которые ты выдвигаешь, бессмысленны без доказательств, убийца.

– Я и есть доказательство. В поисках доказательств я провела в борделе полгода. У Дома Отклэров есть свой наемный убийца в Паучьей Лапе. Он убивает только по вашим заказам. Он убил мою мать и пытался убить меня.

– Тогда почему же ты все еще здесь и всем мешаешь?

– Мир, – вмешивается Ракс, – остынь…

– Не смей, – прерывает его ледяным тоном Мирей, – даже обращаться ко мне.

Между ними чувствуется напряжение, оно тревожно потрескивает, словно кость, перед тем как сломаться. Неожиданно в разговор вступает ведущий:

– Мы готовы, милорд и леди?

Ракс вздыхает:

– Дайте нам пять…

– Мы готовы, – Мирей вскидывает подбородок. – Можно начинать съемку.

Ведущий смотрит на меня. Я киваю, он поворачивается к камерам и подает сигнал. Комнату наполняет механический гул, вспыхивают сотни красных огоньков, мигающих в углу каждого виза и указывающих, что идет запись, сотни глаз ждут, а за пределами комнаты таких ждущих глаз насчитываются миллионы.

– Приветствуем вас на очередной тройной пресс-конференции Кубка Сверхновой! Я – ваш ведущий Террен Хельгрейд, и сегодня…

Прожектора, мигнув, вдруг гаснут, погрузив комнату во мрак и шепот. Его перекрывает звучный голос ведущего:

– Мои извинения, милорды и миледи. Все в порядке, просто надо запустить по сети генераторы. Кто-нибудь! Запустите генераторы!

– Ты в порядке, Отклэр? – спрашивает Ракс. – Темноты не боишься?

Я не удостаиваю ответом его попытку задеть меня. Смотрю на Кубок Сверхновой, который выставлен в этой комнате, – великолепное острие копья из белого и золотистого металла. Странная мысль: в тот день, когда я возьму этот приз в руки, я умру. Наконец успокоюсь.

Прожекторы снова включаются, ведущий слегка взвинчен, но хочет продолжать:

– Начнем сначала. Три, два… Приветствуем вас на очередной тройной пресс-конференции Кубка Сверхновой! Я – ваш ведущий Террен Хельгрейд, и сегодня мы с превеликим удовольствием принимаем в этой студии трех самых молодых и не принадлежащих к королевской семье участников состязаний за Кубок: сэра Ракса Истра-Вельрейда, леди Мирей Ашади-Отклэр и леди Синали фон Отклэр!

Зрители вежливо аплодируют. Кто-то из толпы проецирует вперед свой виз со словами «ЖЕНИСЬ НА МНЕ, РАКС», но охрана без церемоний заставляет отключить его.

– Сэр Ракс, вы выигрывали в предыдущих трех поединках, не получив ни единого удара. Среди претендентов на победу вы явный фаворит. Какого вы мнения о состязаниях этого года? Соответствуют ли они обычному уровню?

От моего внимания не укрывается, как ведущий стреляет в меня взглядом, задавая последний вопрос.

– Более чем соответствуют, Хельгрейд, – смеется Ракс. Я невольно поддаюсь восхищению: из его голоса вдруг пропало смущение и неловкость. Значит, и он умеет держать себя в руках. – За всю свою жизнь я еще никогда не видел настолько напряженных поединков. Все упорно тренировались, и я горжусь каждым из нас. Особенно удачный сезон выдался у Мирей.

– Верно, спасибо, что заметил, – усмехается она и продолжает: – И я уверена, что особого признания заслуживает Синали фон Отклэр за ее старание – ведь это, как-никак, ее первый официальный турнир.

Старание. Я подавляю желание ехидно усмехнуться – вместе с подкрадывающейся неуверенностью и предположением, что она может оказаться права, это лишь старания, без подлинных навыков. Камеры переключаются на меня, я смотрю мимо них на затененную толпу.