Прикосновения Того, Кто Ждет были ужасны и великолепны одновременно. Таристан оказался прав: важнее всего поддерживать равновесие.
Эрида оттачивала это искусство каждый день, скрываясь за изящными шелковыми вуалями, расшитыми драгоценными камнями или украшенными нежными кружевами. Это было очень удобно. Ей совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь из придворных убежал от нее с криками, что в их королеву вселилось чудовище, окрасившее ее глаза красным огнем.
«Пусть считают, что я горюю по Белле Харрсинг, – думала она каждый раз, когда прикрывала лицо траурной вуалью. – Пусть полагают, что я позволила себе стать мягкосердечной, хоть и ненадолго».
Новости о смерти леди Харрсинг забылись уже на следующее утро. Королевские советники и знатные лорды недолго оплакивали утрату одной-единственной пожилой женщины. Их умы занимала грядущая война.
Однако Эрида не забыла о ней и хранила ее образ в тайном уголке своего сердца, еще не затронутом чужим присутствием. «Белла хотела помочь мне, – говорила она самой себе. – И она помогла».
Когда Эрида и Таристан предстали перед толпой во всем своем великолепии, прежде чем покинуть столицу, горожане встретили их ликующими возгласами. Они оставляли позади полуразрушенный дворец и сожженную гавань, на водах которой до сих пор покачивались обугленные обломки кораблей, не переживших пиратский налет. Но простой люд как будто забыл об этом, завороженный обещанием новой победы. Их королева собиралась завоевать еще одну страну и привезти на родину очередную корону.
Она была львицей, возродившейся императрицей. Ее место было на поле боя, а не на королевском троне.
Лорд Торнуолл назначил местом сбора Рулайн. Он отправил послания легионам и фортам, разбросанным по всему королевству, а также галлийским наместникам в Сискарии, Мадренции и Тириоте. Армии, находящиеся по всей территории стремительно растущей империи Эриды, устремили свои копья в сторону Рулайна.
Во время своей первой кампании Эрида с трудом выносила долгие путешествия и жизнь в военном лагере. Ее раздражали пыль и вонь. Раздражала тупая боль, которую она испытывала после езды в карете или на лошади. Но больше всего она ненавидела палатку, где располагался военный совет. Она не выносила сборища лордов и их глупых наследников, распинавшихся о военных и стратегических планах. Но сейчас все изменилось. В основном советом руководил лично Торнуолл, и мало кто из советников осмеливался потревожить королеву и ее супруга. Эриду не волновали их обсуждения. Пока армии Галланда двигались на восток, она была довольна.
Каждая миля казалась ей роскошным яством, которое она поглощала с неизменным аппетитом. Ее кровь кипела, сердце бешено колотилось, а холодный зимний ветер, обдувавший ее разгоряченное лицо, напоминал теплый бриз. Она постоянно чувствовала силу внутри себя. Сегодня она вилась вокруг нее, подпрыгивая на месте, словно счастливый щенок. Словно неустанное напоминание о ее месте, о ее цели и о том, что ждет впереди.
Тот, Кто Ждет пугал Эриду, но в то же самое время восхищал ее.
Она чувствовала, что была создана для всего этого. Так же, как была создана восседать на троне.
Ее армия постепенно росла, словно длинная тень, протянувшаяся по деревенской местности. Одни только обозы с провиантом увеличивали их ряды практически вдвое. Здесь были и кавалерия, и пехота, и тяжеловооруженная конница, и лучники, и пикинеры, и рыцари. Профессиональные легионеры и крестьяне, сжимавшие в руках лопаты. Знатные лорды со своими бесчисленными сыновьями, разодетые в нелепые доспехи и парчовые мантии.
Армия мертвецов тоже следовала за ними. На некотором расстоянии, чтобы не вселять ужас в души живых.
Таристан следил за тем, чтобы они всегда шли с подветренной стороны.
Лорды Эриды начали понимать, какую ценность представляет это войско. Кроме того, до них дошло, что не стоит спорить с королевой, чей супруг командует армией неупокоенных трупов.
Поступали сообщения о том, что жителей нескольких деревень обобрали до нитки. Голые пашни перекапывали в поисках съедобных корней, а леса сжигали, чтобы получить топливо, или вырубали ради древесины для костров. В реках плавали отходы, остававшиеся после долгих стоянок. Поля превращались в истоптанные пустыни. Но Эрида отмахивалась от любых тревожных вестей. Такова была плата за империю.
«Весь Галланд должен принести жертву. Так же, как ее принесла я».
Дни сменялись неделями. Эрида училась сохранять равновесие, купаясь в шипящей любви Того, Кто Ждет, но никогда не ныряя в нее с головой. Тем не менее придворным дамам часто приходилось напоминать ей о том, что нужно есть и спать. Порой Эрида даже не замечала служанок, которые одевали или ухаживали за ее телом.
Теперь она понимала, почему Таристан постоянно носит маску равнодушного спокойствия – под ее неподвижной поверхностью бурлил неистовый водоворот страстей. Эрида чувствовала то же самое, пока балансировала между собственными мыслями и оплетающими их желаниями Того, Кто Ждет.
