– От подобных мыслей один вред, – прямо сказал Дом. – Нам остается только доверять друг другу.
Эти слова прозвучали фальшиво даже для его собственных ушей, и тем не менее он искренне в них верил. Ничего другого не оставалось.
– А еще нам нужно доверять богам, где бы они ни находились, – проговорила Мелиза угрюмым тоном и печально искривила губы. Она согнула палец, словно показывая морю какой-то жест. – Если они вообще существуют.
– Мои боги молчат, но я видел достаточно, чтобы знать: в этом мире по-прежнему звучат голоса божеств, – пробормотал он. Перед его внутренним взором горели Веретена. Каждая из этих жестоких золотистых нитей вела в очередной безжалостный мир.
Мелиза подняла к небесам сердитый взгляд.
– Какой бог допустит, чтобы наступили времена, подобные нашим?
Дом вздрогнул. Все его тело похолодело, несмотря на светившее солнце и теплый южный бриз.
– Злой рок настигает мир не только по воле божеств, – сказал он. – Порой он может зародиться в сердце смертного человека.
Ветер растрепал волосы Мелизы, и прядь черных волос упала ей на лицо. Лучи солнца окрасили ее в темно-красный, так что она казалась яркой полоской посреди темной бездны. Дом знал: стоит ему прищуриться так, что лицо Мелизы потеряет четкость, и на ее месте он увидит Корэйн. Пусть это была лишь иллюзия, но он немного расслабился, с головой погрузившись в нее.
– Такого, как дядя Корэйн, – медленно отозвалась Мелиза. Ее щеки вспыхнули. – Ты говорил, это его брат-близнец.
Иллюзия разлетелась на тысячу осколков.
Дом сжал руку в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Он не хотел, чтобы образы Таристана и Кортаэля переплелись в его сознании. Отказывался думать о них двоих одновременно. Боялся, что воспоминания о Кортаэле прогниют, соприкоснувшись с мыслями о его брате-близнеце.
– Он рассказывал о тебе. Это я хорошо помню. – В голосе Мелизы зазвучали мечтательные нотки, а взгляд подернулся дымкой, когда она погрузилась в воспоминания, которые Дом не мог с ней разделить. – Кортаэль называл тебя братом. Не по крови, а по духу.
Древние исцелялись от ран быстрее смертных – сам Дом служил доказательством этому. «Я думаю, за эту способность мы платим высокую цену. Если наши сердца разобьются, их уже невозможно исцелить». Боль до сих пор жила в его груди под шерстью рубашки, под кожей и костьми.
Ему вдруг захотелось уйти прочь и оставить Мелизу наедине с ее воспоминаниями. Но он не мог сдвинуться с места, словно ноги приросли к площадке.
Причина была очевидна даже ему самому.
В Мелизе сохранялась маленькая частичка Кортаэля – такая, какую Дому никогда раньше не доводилось видеть. Когда капитан говорила, казалось, Кортаэль оживает перед его глазами, пусть всего на мгновение.
– Ему было семнадцать, когда мы познакомились.
Дом помнил, каким Кортаэль был в том возрасте. Долговязый юноша с длинными руками и ногами. Он все еще привыкал к своему взрослеющему телу. Темно-красные волосы доставали ему до плеч, а проницательный взгляд черных глаз был неизменно направлен на далекий горизонт. Он был трудолюбивым и талантливым. Совершенным, как хорошо наточенный клинок. Уже тогда он обладал всеми задатками будущего короля.
– Кортаэль был тогда совсем мальчишкой, но все равно отличался от других мужчин. – Мелиза нахмурилась и взмахнула рукой. – Он выглядел более серьезным и взрослым. А еще никогда не мог усидеть на одном месте. Его как будто что-то преследовало.
– Таковы отличительные черты его рода, – пробормотал Дом. Он был согласен с описанием Мелизы. Когда Кортаэля отправляли ложиться спать, он неизменно хотел еще разочек взглянуть на звезды. Его душа всегда стремилась к чему-то неизведанному.
– Я думала, что смогу уберечь Корэйн от такой судьбы. – Слова застревали в горле Мелизы. – Думала, что могу заставить ее пустить корни. Но что я могу знать о подобных вещах?
Капитан махнула рукой, словно подтверждая собственную неудачу. Ее одежда пропахла солью, а кожа была обожжена солнечными лучами. Она покачивалась из стороны в сторону так же, как ее корабль покачивался на приливных волнах.
Дома охватило странное желание обнять эту женщину, но он решил этого не делать. Он готов был поспорить, что Мелиза ан-Амарат не потерпит нежностей. Особенно от него.
– Она никогда не сможет пустить корни, Мелиза, – медленно сказал он, обращаясь не только к ней, но и к самому себе. – Но, возможно, у нас получится подарить ей крылья.
На глаза Мелизы навернулись слезы, блестевшие в лучах заходящего солнца. Как и на вилле, она схватила его за предплечье, но в этот раз ее прикосновение было ласковым, а рука – легкой, как перышко.
– Защити ее вместо меня, – выдохнула она. – И вместо Кортаэля.
– Защищу.
«Даже если это будет последнее, что я сделаю. Я защищу ее каждой клеточкой своего тела».
– Я тоже его любила, хоть и по-своему. – Мелиза безвольно опустила руку, изо всех сил стараясь держать эмоции под контролем. Она явно не желала проливать слезы. – Прежде чем я отпустила его.
Глаза Дома тоже обожгло. Порт становился все более размытым, пока даже Сораса не превратилась в неясное пятно.
