Она снова стояла в углу, каким-то образом обнаружив тень даже в ярко освещенном зале. Рядом с ней находился Гарион и что-то тихо ей говорил. Это был еще один убийца – тот, о котором Чарли так много рассказывал. Дом быстро понял, что Гарион тоже перестал быть амхара. И теперь они перешептывались о лорде Меркьюри, Гильдии и прочих проблемах, которые оставили далеко позади.
– Значит, с каждым закрытым Веретеном он чего-то лишается. – Корэйн широко улыбнулась и смахнула с карты несколько крошек. Новости заряжали ее оптимизмом. – Теперь любой из нас может его ранить. Он снова стал смертным и уязвимым, правильно?
– Но он по-прежнему опасен, – вставила Сораса, отвлекшись от беседы с Гарионом. – Как и Эрида. Я или Дом будем сопровождать тебя, куда бы ты ни пошла. И ни в коем случае не выпускай из виду Веретенный клинок.
Почувствовав прилив злости, Дом мрачно кивнул.
– Один раз Таристан уже выкрал меч из этих стен. Он может попытаться сделать это еще раз.
– Я понимаю, как ему это удалось. Я была в сокровищнице, – фыркнула Корэйн. – Вы, Древние, явно недооцениваете замки`.
«Мы, видэры, никогда раньше не испытывали в них нужды», – с горечью подумал Дом, а затем, приподняв бровь, спросил:
– Ты ходила в подземные залы?
– Изибель показала их мне, – ответила Корэйн. В ее глазах отражались слова, которые она не произнесла вслух. А еще там виднелась тоска.
Дом хорошо знал это чувство. Ему даже не пришлось спрашивать, какой именно зал она посетила и какие реликвии там увидела. Разумеется, это были изготовленные в Древнем Коре орудия, а также вещи ее отца, которые теперь пылились в сокровищнице.
Разговор перешел к более легкомысленным темам – никто не хотел омрачать радость встречи дурными мыслями. Дом лишь молча наблюдал за тем, как его друзья улыбаются и беседуют друг с другом, а в их сияющих глазах отражаются отблески свечей. В камине потрескивал огонь, и даже Чарли скинул меховую шубу, наконец-то по-настоящему согревшись. Тепло пульсировало в коже Дома, медленно овладевая им, пока веки не потяжелели. Голоса стали доноситься будто бы издалека, а стук дождя по стеклу постепенно затихал.
Плечо Дома сжали ловкие пальцы, и по его руке прокатилась волна мурашек. Подскочив в кресле, он поднял голову и увидел, что над ним возвышается Сораса. Она озабоченно хмурилась, буравя его внимательным взглядом.
– Ты уснул, – сказала она, как будто не веря собственным словам.
Дом моргнул и выпрямил спину, обнаружив, что все остальные тоже озадаченно смотрят на него.
– Конечно, вы оба ужасно устали, – проговорила Корэйн, переводя взгляд с Дома на Сорасу и обратно. – Вам надо отдохнуть. У нас еще будет время на разговоры.
«Время».
Дом увидел, как это слово врезается в разум Сорасы, как и в его собственный. Она снова посмотрела ему в глаза, безмолвно передавая свои мысли. Дом слышал их так же ясно, как и биение ее сердца. Теперь он без труда понимал эмоции Сорасы, мелькавшие на ее лице: они были ясны как день, стоило только взглянуть на изгиб ее губ или вену на шее – туда, где виднелась татуировка змеи.
Корэйн вглядывалась в их лица проницательным взглядом. Наконец она поднялась с кресла, внезапно приняв серьезный вид.
– У нас же еще будет время? – мягко уточнила она.
Эндри, сидевший рядом с ней, тоже перестал улыбаться.
– Эриде понадобится пару недель, чтобы собрать войска в Рулайне. А затем еще несколько, чтобы перебраться через горы. – Эндри говорил твердо, но в его голосе не было слышно уверенности. В нем сквозило одно лишь отчаяние.
– Так и есть, – сухо подтвердила Сораса. – У нас будет три недели с того момента, как армия покинет Рулайн.
Воздух в зале как будто похолодел. Солнце скрылось за тучами, и теперь только серый дождь стучал по окнам.
В глубине души Дом жалел, что Сораса разбудила его и не дала насладиться покоем еще немного. Теперь остатки сна окончательно развеялись, и Дом поднялся на ноги. Ему хотелось принять ванну, или прогуляться под холодным дождем, или пойти на тренировочную площадку. Сделать хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от мыслей.
Вместо этого он встретился взглядом с Корэйн.
– Пойдем со мной, – сказал он, жестом указывая на дверь.
Она с готовностью последовала за ним.
За спиной Корэйн висели ножны с Веретенным клинком. Со стороны казалось, что меч доставляет ей неудобство, но Дом знал: она уже давно привыкла к нему. Пока они шагали по замку, Древний сердито рассматривал клинок, изучая крошечные несовершенства и отличия от того меча, что был сломан в Джидаштерне.
– Я тоже его ненавижу, – пробормотала Корэйн, проследив за его взглядом. – Рукоять ощущается как-то не так. Ее неудобно держать. – Она потянулась к мечу и дотронулась до эфеса. – Такое ощущение, что она подстроилась под его руку.
– Утром сходим к оружейному мастеру и посмотрим, что он может с этим сделать, – проговорил Дом, заставив себя отвести глаза от клинка. Он не мог не думать обо всех жизнях, которые забрал этот меч.
Включая жизнь Кортаэля.
В его ушах до сих пор стоял звук стали, пробивающей броню и вонзающейся в живую плоть.
