Лорд Меркьюри переводил взгляд с Сорасы на Гариона и обратно, словно никуда не торопясь. Сораса знала, что он оценивает их точно так же, как она только что оценивала других амхара, считывая по телам произошедшие с ними события. В то время как стоящие по обе стороны от него убийцы сжимали в ладонях мечи, кинжалы, топоры и плети, Меркьюри был безоружен. Облаченный в длинные черные одежды, он просто стоял на месте, скрестив руки на груди.
И все же Сораса прекрасно знала, что его нельзя недооценивать. Она помнила о ножах, которые он носил в складках одежд.
Ей до сих пор с трудом верилось, что он стоит напротив, словно кошмар, воплотившийся наяву.
«По прошествии такого количества лет я убедила себя, что он был всего лишь призраком».
– Какую же кашу ты заварила, Сораса Сарн, – выдохнул он, пожав плечами.
Его голос разрывал ее изнутри. Он пробуждал в ее памяти слишком много воспоминаний, начиная с самого раннего детства. Сораса помнила каждый урок и каждую пытку. Каждое доброе слово, как бы их мало ни было. Когда-то в другой жизни она считала Меркьюри своим отцом. Однако та жизнь давным-давно закончилась.
«Нет, – знала Сораса наверняка. Она отдавала себе отчет в том, что всегда была для него не более чем орудием. – Той жизни не существовало вовсе».
Меркьюри долго смотрел на нее так, словно она по-прежнему была маленькой девочкой, рыдавшей среди пустыни при свете луны.
– Как жаль, что разбираться со всем этим придется именно мне.
Оскалив зубы, Сораса сделала еще один шаг вперед, сокращая расстояние между ними.
– Как жаль, что ты не сделал этого несколько лет назад, – сказала она.
– Да, согласен, – отозвался Меркьюри ровным голосом. – Теперь я это понимаю. Я проявил слабость, когда оставил в живых такую неудачницу, как ты. – Он склонил голову набок и пронзил Гариона взглядом бледных глаз. – Вижу, ты успела отравить и Гариона тоже.
Сораса мрачно рассмеялась.
– Увы, тут я совершенно ни при чем.
– Если ты убьешь Корэйн ан-Амарат, наступит конец света, – сказал Гарион таким беззаботным тоном, будто они обсуждали погоду. – Эрида только этого и добивается, старый ты дурак.
Меркьюри улыбнулся, и морщины на его лице стали еще глубже. В лучах странного солнца его зубы казались красными. Они были такими же острыми, какими Сораса их помнила.
– Гарион, я дам тебе возможность уйти отсюда целым и невредимым, – сказал он, махнув рукой в сторону двери. – Но у тебя, Сарн, такого шанса не будет. Как и было предречено с того дня, как ты появилась на свет.
Сердце в груди Сорасы бешено колотилось. Она мысленно выругалась, проклиная себя за то, что согласилась надеть кольчугу. Конечно, броня спасла бы ее от шальной стрелы на поле боя, но во время поединка с амхара лишь замедляла движения. «Проклятый Домакриан, ты причиняешь мне неприятности даже в начале конца».
Сораса медленно покачала головой, позволив отчаянию отразиться на лице. Она нахмурилась и издала один-единственный судорожный вздох. Чувствовала, что Меркьюри внимательно наблюдает за ней, наслаждаясь ее болью.
И она с радостью отдавала ему свои эмоции, пользуясь представившейся возможностью потянуть время. Каждая следующая секунда была честно ею заработана.
Когда она снова подняла глаза, Меркьюри ухмылялся. Сораса же, напротив, усилием воли стерла со своего лица все чувства. Посмотрев поверх плеча амхара, она заметила, что во дворе бесшумно перемещаются фигуры. Они были быстры, как ветер, а их пурпурные одеяния напоминали тени.
– Сверши же мою судьбу, – сказала Сораса, отпрыгивая в сторону.
Как только ее ноги оттолкнулись от пола, в замок ворвались сирандельские разведчики – бесшумные и смертельно опасные даже для амхара.
Убийцы резко обернулись, оказавшись лицом к лицу с Древними воинами – рыжеволосыми, желтоглазыми, грозными и хитрыми, как и вышитые на их мантиях лисицы. Отряд возглавлял лорд Вальнир, тетива лука которого уже была натянута до предела. Первая стрела пронзила одну из амхара, и она повалилась на колени.
Сораса тяжело приземлилась на ноги и провела кинжалом по горлу одного из убийц. В этот же момент Гарион развернулся и отразил удар меча другого амхара.
Послушники Гильдии сражались друг с другом так же часто, как принимали пищу. Они проводили поединки как на тренировочных площадках, так и в залах и спальнях цитадели. За проведенное вместе время они заводили врагов и образовывали союзы. Истории их жизней тесно переплелись между собой. Сораса знала каждое лицо, которое видела сейчас в зале Тиармы. Кто-то старше, кто-то младше, но все эти люди когда-то были послушниками. Они были близки, как любимые или ненавистные братья и сестры. Сораса использовала все эти знания в свою пользу, и ее оппоненты поступали так же.
Меркьюри довольно ухмылялся. Отступив к стене, он наблюдал, как его питомцы уничтожают друг друга.
Как и на Волчьей тропе, Сораса запретила себе испытывать чувства и думать о том, чью кровь она проливает, пока задача не будет выполнена.
